Русско-японская война.

18 января 2014 - Администратор
article59.jpg

 Р.А. Абасалиев «История 148 пехотного Каспийского полка».

РУССКО-ЯПОНСКАЯ ВОЙНА.
1904 год.
Уже более четверти столетия Россия не воевала, и вот, в новом веке, в новую эпоху, в новое царствование наша страна вступила в новую войну.
Напряженность в отношениях между Страной восходящего солнца и Российской империей переросла в январе 1904 года в вооруженный конфликт. История этой войны достаточно полно изучена историками, мы же рассмотрим участие в этой войне 148-го пехотного Каспийского полка.
Так как императорская гвардия в этой войне участия не принимала, то Каспийский полк был единственной частью петергофского военного гарнизона, принимавший участие в войне с Японией. Гвардейские офицеры, желавшие воевать, отправлялись на Дальний Восток добровольцами. Так, 21 марта 1904 года лейб-гвардии Драгунский полк провожал на войну своих офицеров братьев Желтухиных, на проводах присутствовали многие чины гарнизона и жители Петергофа.
Весной 1904 года Каспийский полк находился в Большой Ижоре, где был занят на строительстве береговых фортификационных сооружений.
19 июня 1904 года вышел приказ о мобилизации 1-го Армейского корпуса под командованием генерала барона Ф.Е. Мейендорфа, в который входили 22-я и 37-я пехотные дивизии и две артиллерийские бригады. Объявление о мобилизации корпуса застало 37-ю пехотную дивизию в лагере под Красным Селом.
В тот же день в Петергофе на липовой аллее Самсониевского канала состоялось испытание нового военного аэростата Максимовича. Воздушный баллон в виде шара из хлопчатобумажного или шелкового материала наполнялся водородом или гелием и поднимался на определенную высоту для наблюдения и подачи сигналов войскам. Для подготовки и проведения запуска аэростатов создавались воздухоплавательные отряды, имевшие специальное оборудование, часто весьма несовершенное. Аппарат, облегченного типа, созданный на средства гражданского чиновника Сергея Константиновича Максимовича, был удобен для применения в полевых войсках. На испытаниях присутствовали император Николай II, великий князь Петр Николаевич, военный министр генерал-адъютант В.В. Сахаров и командир Учебного воздухоплавательного парка полковник А.М. Кованько. По окончании испытаний Николай II приказал сформировать для действующей армии Восточно-Сибирский полевой воздухоплавательный батальон. Во время русско-японской войны воздухоплавательные отряды вели воздушную разведку, корректировали орудийные стрельбы и оказали большую помощь артиллеристам и полевым войскам.
Жители Петергофа не остались безучастными к дальневосточным событиям и начали денежный сбор для армии: купец А.Я. Демин собрал среди жителей города около 2000 рублей на оказание помощи нижним чинам, получившим ранения, а крестьяне Петергофского уезда собрали и внесли на нужды войны 130 рублей. Собирались и вещевые пожертвования, 11 июня 1904 года в залах Английского дворца был открыт склад императрицы Александры Федоровны в пользу воинов действующей армии. Склад, которым заведовали княгиня Оболенская и светлейшая княгиня Голицына, работал ежедневно, кроме четвергов и праздничных дней. От 1 до 5 часов дня; принималось пожертвование вещами, здесь же шилось и кроилось для армии различное белье. Склад помещался в двух этажах дворца. В комнатах верхнего этажа, где шили белье, было установлено около двадцати швейных машин, в нижних этажах помещались кладовые. В газетных объявлениях тех лет указывалось, что «…особенно нужны: медикаменты, медицинские принадлежности, хирургические инструменты, халаты для врачей и сестер милосердия, туфли, мягкая марля, ситец, полотно, белье, сапоги и кожа для их починки, сапожный приклад, портянки, иголки, нитки, пуговицы, консервы, молоко, кофе, чай, сахар, вино, коньяк, лимоны, сухая черника, сушеные овощи, макароны, вермишель, свечи, мыло, табак, папиросы, почтовая бумага и конверты» .
Оказывалась помощь и семьям призванных на военную службу, для чего был образован комитет, в пользу которого в Петергофском общественном собрании состоялся большой благотворительный спектакль.
По заказу Екатерины Комендантовой в Саровской обители для полковой церкви был заказан образ преподобного Серафима Саровского.
20 июля 1904 года император Николай II на Кадетском плацу произвел смотр 147-му пехотному Самарскому и 148-му пехотному Каспийскому полкам по случаю их отправления на Дальний Восток. «20-го июля. Вторник. В 2 ½ на военном поле сделал прощальный смотр уходящим на днях в поход — Самарскому и Каспийскому полкам, которые представились в блестящем виде» . На смотре присутствовали члены императорской фамилии и высшие чины Петербургского военного округа. Николай II от своего имени и от имени императрицы Александры Федоровны благословил полк иконою. В этот же день депутация города Петергофа во главе с бургомистром В.И. Петровым, ратманами  Степановым, Демидовым, Рябининым и купеческим старостой Деминым поднесла полку икону от обывателей города. Председатель местного комитета Красного Креста генерал-майор Д.С. Плешко с членами комитета генерал-майором В.К. Вогаком, полковником Н.П. Квашниным-Самариным, академиком А.И. Семеновым, коллежским асессором Шумиловым, коллежским советником Авдуевским передали командиру полка деньги, собранные жителями города для Каспийского полка. Председатель биржевого комитета санкт-петербургской скотопромышленной биржи Н.А. Пузырев передал полку 6 пудов чая и 20 пудов сахара. В числе депутаций, провожавших Каспийский полк, была и депутация от лейб-гвардии Конно-Гренадерского полка с его командиром бароном А.А. Будбергом, которая передала каспийцам икону.
Для частей 37-й пехотной дивизии был выделен товарный поезд, на крышах вагонов которого были устроены особые чердаки, обитые толем. Чердаки эти предназначались для перевозки багажа, чтобы не терялась напрасно грузоподъемность вагонов. При размещении в товарном вагоне 30–40 нижних чинов, весь груз равнялся 150–200 пудам, тогда как вагоны с чердаками могли взять до 350 пудов груза.
На Дальний Восток Каспийский полк отправился шестью эшелонами: первый эшелон выступил 24 июля в 12 часов дня, остальные — в следующие два дня. Каспийцев провожали войска Петергофского гарнизона, выстроенные шпалерами вдоль линии вагонов, было много жителей города и дачников.
Путь каспийцев был очень долгим: Москва — Рязань — Сызрань — Урал — Златоуст — Челябинск — Иссык-Куль — Омск — Мариинск — Красноярск — Канск — станция Иннокентьевская — Иркутск.
Так как еще не был построен участок дороги, огибавшей озеро с юга, на станции Байкал поезда втягивались на паром-ледокол «Байкал» и переплавлялись на противоположный берег. Зимой поезда шли по рельсам, уложенным по льду озера. На станции Манчжурия полк пересел в вагоны Китайской железной дороги и двинулся дальше: ст. Цицикарь — Харбин — ст. Телин — ст. Хушитай.
В архиве Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи сохранилось несколько писем солдата Андрея Васильева, в которых он описывает путь полка на далекую и непонятную ему войну.
«5-го июня 1904 г. По прибытии нашем в полк выдали все солдату нужные вещи и стали гонять нас на занятия. Прошли курс стрельбы, а 5-го июня смотрел нас Великий Князь Владимир Александрович. А когда нас угонят, еще неизвестно, только все подготовлено; все обозные телеги стоят на улице и лошади, которые взяты у крестьян, тоже все здесь. Сапоги у нас все осмотрены; у кого годны свои, тому деньги будут выдавать, а у кого не годны, тем по двоим сапогам выдавать, и мне еще одни сапоги дали. В настоящее время здесь в полку есть продажа своих одежд, и дешево очень, потому что в полк пригнали тысячи четыре с лишком, и каждый был одевши. Здесь и Новгородские, и Петербургские, и Курляндской и Псковской губернии. А слышно ли у вас про войну? Если Господь будет помогать, то быть может и нам не нужно будет туда идти. Мы здесь каждый день читаем телеграммы, разносят по казармам, 5 коп. листок.
25-го июля. Я уже проехал здоровым и без скуки шесть губерний: Петербургскую, Новгородскую, Московскую, Тверскую, Рязанскую, Тамбовскую и Пензенскую. Уведомляю вас и Бога благодарю, нам ехать не грустно, потому что в каждом вагоне есть гармонь, а тем более нас интересует местность. Каждый час все новое, и всякую местность хочется посмотреть. На вокзале, как скоро остановится поезд, мы все с вагонов вон, и кто в гармонь играть, а кто плясать, а что будет дальше? Просто в вагонах поотдыхаешь. В каждом городе нас проводить все собирается публика, и многие бросают гостинцы, кто чай, кто сахар, кто табак, книги и газеты, и деньги. В Москве мы обедали, тоже в Бологове, в Сосине.
5-го августа. Я, слава Богу, жив и здоров и проехал уже 11 губерний, проехал уже Уральские горы, где копают золото. А как интересны эти горы; возвышается в ином месте такая ровная скала, как стена, и вышиною будет повыше нашей церкви, самого креста на шпилю. А на ней еще гора, и образуется вышина, на полверсты. Тепло все еще одинаково с нашим, но только мне кажется, солнце закатывается как будто раньше нашего. Да, милые мои, никогда я не думал, что мне так далеко бывать, где наша птица не может бывать. Вот уже 11 суток проехали и еще только одну треть объехали. Очень далеко. А про войну мы читаем живые газеты: везут в Россию раненых солдатиков, они нам и говорят, и ужасно смотреть, у кого руки насквозь прострелены, у кого нога, кому в плечо. Мы даже в городе ходили смотреть в больницу, когда им делали перевязку. Они говорят, что самый большой бой будет 15-го августа, а нам до тех пор не доехать, да там и без нас много. У одного Куропаткина 400000, а сколько у других генералов. Теперь говорят, будет такого рода бой, без отступок, чья возьмет. Помоги Бог нашим воинам победить врага.
10-го августа из Новониколаевска. Все еду дальше, проехал вот уже 12 губерний, и только наполовину продвинулись. Встречаем мы разного рода людей и их формы одежды. Встречали в Акмолинской области верблюдов, в г. Петропавловску обедали и ходили на луг смотреть верблюдов и даже катались, кто хотел, и, чудное дело, постучит мальчик по его шее и что-то ему по-своему скажет, а он такое животное большое, ложится на брюхо и садись, сколько хочешь. Хошь один, хошь вдвоем, потом поднимается и поезжай, куда хочешь. После этой области проехали Томскую губернию, и здесь три дня ехали, только пожня да лесок, а деревень за все эти дни по малости десяток, а все пустыня, прямая Сибирь. И в этих губерниях забрали всех запасных и сейчас подготовляют ратников, так что здесь забрали почти всех мужиков. Еще доехав в Новониколаевск, где дневали, пошли мы в реку купаться. Река Обь, ширина ее три четверти версты, здесь мы производили стирку белья, смыли всех букашек, к которым мы уже привыкли. А про войну настоящую мы не знаем ничего, кто что говорит. Одни говорят, что 7-го августа побили наши 50000, а потом сказали, что вышли в Порт-Артур, а все неизвестно. Вот ужо подъедем поближе, так сами узнаем.
29-го августа. Мы ночевали в Харбине, а потом нам придется идти  в бой за городом Харбином. Из Ляоляна наших выгнали, так что пока это письмо идет до вас, что-нибудь со мною и произойдет. Или меня домой пошлют японцы, или иное что. Въехали мы теперь в Китайскую землю, худо очень пахнет от китайцев, так что мне, купивши от них, ничего не съесть. Я у них ничего не беру, а все выбираю русских торговцев. Все здесь дорого, только чай дешев, 60 к. фунт, что у нас 2 р.50 к.
31-го августа. За Харбином пошла земля плодородная, все растет проса и перловая крупа, и виноград; и сторона здесь пошла очень жаркая, стоит вёдро. Мы будем занимать позицию около города Мукдена, 600 верст за Харбином. Местность здесь гористая, где скрывается наш враг. До нашего приезда возле города Ляоляна их побили и ранили до 60000 тысяч, а наших тысяч 18 выбыло из строя, был ужасный бой.
4-го сентября. Нахожусь близ города Мукдена, расположившись на бивуаке, при станции, но только не возле самой, так что купить ни ситнику, ни чего другого негде, нельзя и за деньги взять. Стоим в палатках. Ну здесь и местность! Поля засеяны все больше ковыльяном (т. е. гаоляном — однолетним травянистым растением рода сорго семейства злаков, распространенным в Корее, Китае, Японии — Р.А.), который растет 4 аршина вышиною стебель. Стебель у него толстый, а наверху растет зерно, из которого китайцы варят себе кашу и дают эти зерна лошадям, а этими стеблями топят печи и обстанавливают себе дома, а потом обмазывают глиной, и дом готов. Про войну нам ничего не говорят, и японцев с 23-го августа по 4-го сентября не видно и не слышно. Не плачь, моя дорогая супруга, мне говорили солдаты, которые были по пять раз в бою, как кому не назначена смерть, так все живы возвратились назад.
7-го сентября. Благодетель барин Николай Матфеевич отстранил меня от прямой пули, с 5-го я поступил к Н.М. денщиком, после молебна, который был всему корпусу, для отправления его на войну. Меня рапортом из нашего полка потребовали в штаб корпуса, себе в денщики. А сейчас мы находимся в палатках, дожидаясь сражения. Собрались нас большое множество народа, одних пушек стоит штук 30, да еще дожидаемся.
18-го сентября. А про войну, когда мы были в Петергофе, тогда больше знали, а здесь ни газет, ничего. Наш корпус стоит в поле, далеко от того места, где была война, потому никто ничего и не знает.
28-го сентября. Переехали мы с того места, где стояли 20 дней без движения, потом поехали со всем обозом 30 верст и расположились. Это 24 сентября, в самую память преподобного Никандра. Не доезжая войны верст 15, было слышно, как стреляли из орудий без умолку, но Господь помог, выбили неприятеля из позиции. 25-го стрельбы не слышно было, и мы опять двинулись вперед. Затем 26 и 27-го был сильный бой, во весь день, что гром, гремели орудия, но чьи одолели, еще не известно. А мой полк и Самарский еще далеко от боя, так что я и Ваня еще живы и не видели войны. Что-то будет дальше! Я нахожусь с барином при корпусном командире, и ночуем мы все больше в китайских деревнях. Вместо стекол в окнах они затягивают бумагой, только маленькое стеклышко в иных оклеено, а все больше бумажные. А женщина у них дивная, как на картинках видно, руки растопыривши стоит, и не видно их из рукавов, как у нас пужалки в огороде. Когда идут войска, то китайцы всех своих женщин прячут в свои фанзы, и не пускают никого в фанзы, где помещены их женщины. Работают больше все мужчины. Как неохота им выходить из своих домов, как занимают их офицеры для ночлега себе. Затем погода здесь очень хорошая, во весь месяц почти дождя не было, ночью только спать холодно под шинелью, но делать нечего. А как красиво эти китайцы живут, где видны деревья, то знай, что деревня китайская. У каждого свой огород обнесен глиняным забором».
После 37-дневного пути каспийцы 31 августа прибыли на станцию Хушитай, где уже находился штаб 37-й пехотной дивизии, 146-й Царицынский и 145-й Новочеркасский полки. Место для первого бивака было выбрано очень неудобное и сырое, затрудняло расположение войск и отсутствие воды. Через два дня прибыл последний эшелон каспийцев, и теперь в полку числились 62 офицера и 3600 нижних чинов. Совершив небольшой переход, Каспийский и Новочеркасский полки заняли позиции на северном берегу реки Пухэ. Обозы находились при своих частях, охрана выставлялась только на ночь отдельными заставами. «2-го сентября полк перешел на новое место к дер. Пухэ, на реке того же имени, где уже расположились биваком полки нашей дивизии. Стоянка в палатках на реке Пухэ носила скорее мирный характер; ротам приходилось по очереди ходить на сторожевку, выставляя в версте от бивака заставы. Это был период 4-х недельного затишья на Маньчжурском театре военных действий».
Страницы: 1 2 3 4
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

← Назад

Интернет-проект "Честь имею"/Военный Петергоф. kaspiec.148@mail.ru. 8 (916) 509-01-59