Общая

  
Сообщений: 102
Коровин В.М., Свиридов В.А. «Народные учителя, мелкие служащие, небогатые торговцы, зажиточные крестьяне получали статус “ваше благородие”»
Особенности восполнения офицерского состава в России в 1914-1917 гг.
// Военно-исторический журнал, 2004, №2, с. 34-39.
- 35 -
В первые месяцы войны были открыты новые краткосрочные военно-учебные заведения по подготовке офицеров военного времени – школы прапорщиков. Первый выпуск офицеров военного времени состоялся 1 декабря 1914 года. К концу 1914 года уже насчитывалось 11 таких школ с 3-4-месячным сроком обучения. Их выпускники не пользовались правами кадровых офицеров, не могли производиться в штаб-офицерские чины и после войны подлежали увольнению в запас. Школы прапорщиков комплектовались лицами с высшим и средним образованием, годными к военной службе, студентами и вообще любыми лицами, имевшими образование хотя бы в объеме уездного или высшего начального училища, а также отличившимися на фронте солдатами и унтер-офицерами {11}.
Всего за время войны была открыта 41 школа прапорщиков {12}. К концу 1917 года действовали: 1, 2, 3, 4-я Петергофские; 1-я и 2-я Ораниенбаумские; 1, 2, 3, 4, 5-я Московские; 1, 2, 3, 4, 5-я Киевские; 1-я и 2-я Казанские; 1, 2, 3-я Саратовские; 1, 2, 3-я Иркутские; 1-я и 2-я Одесские; Оренбургская; Чистопольская; 1, 2, 3, 4-я Тифлисские; Горийская; Душетская; Телавская; Ташкентская; Екатеринодарская казачья и Петроградская инженерная школы. Кроме того, существовали школы прапорщиков ополчения, школы прапорщиков при фронтах и отдельных армиях, при запасных пехотных и артиллерийских бригадах. В мае 1916 года были открыты школы прапорщиков (для подготовки одного выпуска) при 10 кадетских корпусах.
Школы прапорщиков, создававшиеся в каникулярное время в кадетских корпусах, не требовали больших затрат. Это было связано с тем, что, во-первых, для проведения занятий привлекались преподаватели кадетских корпусов, а во-вторых, эти школы имели небольшой штат для подготовки офицеров в военное время, включавший начальника школы – полковника, двух ротных командиров в звании подполковника и пять курсовых офицеров в звании капитана, штабс-капитана. Общее число обучаемых по штату в таких школах составляло 255 человек. Обучаемые, как правило, набирались из унтер-офицеров, ефрейторов, рядовых действующей армии, а также из ополченцев.
Занятия в школах прапорщиков проводились по учебникам «Тактика» Свидзинского, «Тактика артиллерии» Лютера, «Военная администрация» Янушкевича, «Законоведение» Добровольского, «Военная гигиена» Кондратьева, «Фортификация» Яковлева {13}, позволявшим обучаемым получить хорошие теоретические знания в военно-профессиональной области.
Программа учебных занятий в школах подготовки прапорщиков пехоты включала 90 дней, при этом из продолжительности курса исключались 7 дней перерывов между курсами, 13 воскресений, 6 банных дней, в течение которых также проводился медицинский осмотр. Итого оставалось 64 учебных дня. Исходя из 8-часового учебного дня, общее число учебных занятий составляло 512 ч. Из них:
-36-
классные занятия – 140 ч (стрелковое дело – 30, служба связи – 8, артиллерия – 8, тактика – 25, уставы: дисциплинарный, внутренней службы, гарнизонной службы – 12, законоведение – 5, топография – 10, окопное дело – 20, пулеметное дело – 10, гигиена – 2, в распоряжении ротного командира – 10); строевые и полевые занятия – 372 ч (строевое обучение – 98, стрельба из револьвера – 8, шашечные приемы, рубка и удар штыком – 8, стрельба из ружей – 10, полевая служба – 170, съемка – 30, служба связи – 8, окопное дело – 30, инструкторская часть – 10) {14}.
К маю 1917 года было подготовлено 172 358 прапорщиков, в том числе окончивших ускоренные курсы при военных училищах и в Пажеском корпусе – 63 785; проведенных по экзамену при инженерных училищах по программе ускоренного курса – 96; окончивших школы прапорщиков, комплектовавшиеся воспитанниками высших учебных заведений – 7429; окончивших обычные школы прапорщиков – 81 426; произведенных за боевые отличия – 11 494; военнослужащих с высшим и средним образованием, произведенных на фронте и в тылу по представлению строевого командира – 8128{15}.
В целом подготовка в военно-учебных заведениях с ускоренным курсом обучения соответствовала требованиям, предъявляемым к офицерам, однако основной ее слабой стороной являлся недостаточный учет боевого опыта, накопленного в ходе войны. Например, выпускник Елисаветградского кавалерийского училища 1916 года С. Вакар писал: «К сожалению, прекрасное довоенное кавалерийское училище никак не реагировало на текущую войну и продолжало обучать юнкеров как бы по мирному времени, без связи с фронтом, как будто никакой войны вовсе и не было. За все время моего пребывания в училище нас только один раз водили на стрельбище, где каждый из нас выпустил по одной пятипатронной обойме, и это было все наше стрелковое обучение. Один раз нам рассказали про пулеметную стрельбу (без практического выполнения упражнения стрельб). За все время училище не пригласило ни одного боевого офицера с фронта, хотя бы из числа раненых, для доклада нам о событиях на войне и ознакомления с ходом войны. Поэтому я и мои однокашники получили здесь блестящий кавалерийский лоск, отличную посадку на коне, строевое обучение, физическое развитие гимнастикой, фехтованием, приемами с шашкой и пикой и право на офицерский подвиг, но знаний для совершения подвига нам не дали. Этих знаний не имело и само училищное начальство» {16}. Такое положение дел вынуждало некоторых командиров принимать меры по доучиванию прапорщиков, прибывающих с пополнением в войска. Так, генерал-лейтенант Н.Н. Головин, исполняющий в 1915-1916 гг. обязанности начальника штаба 7-й армии Юго-Западного фронта, писал: «Ввиду того, что с тыла присылались прапорщики, очень мало подготовленные, мною была принята следующая мера. Все прибывавшие из тыла прапорщики должны были проходить 6-недельный курс особой тактической школы, учрежденной мною в ближайшем тылу» {17}.
Тем не менее большинство окончивших ускоренные курсы в военно-учебных заведениях гордилось своими офицерскими званиями. Например, писатель М.Н. Герасимов вспоминал, что накануне выпуска из 3-й Московской школы прапорщиков (ноябрь 1916 г.) им уже были выданы офицерские гимнастерки со свежими, для многих такими желанными погонами с одной звездочкой, которая могла стать путеводной звездой – звездой счастья. «Подумать только, большинство из нас – народные учителя, мелкие служащие, небогатые торговцы, зажиточные крестьяне – наравне с избранным меньшинством – дворянами, профессорами и адвокатами (а таких немало у нас в школе) и изнеженными сыновьями банковских тузов, крупных фабрикантов и подобных им – получали статус «ваше благородие». Есть над чем подумать» {18}.
Необходимо заметить, что первые выпуски прапорщиков военного времени дали армии уже к весне 1915 года много превосходных боевых офицеров, поверхностно подготовленных, но храбро дравшихся. Это был цвет русской молодежи, увлеченной патриотическим порывом начала войны. Однако с осени 1915 года качественный уровень офицерского состава стал резко снижаться. Разросшиеся вооруженные силы требовали все большего количества офицеров. Непрерывное формирование новых частей и значительные потери открывали десятки новых вакансий. Пришлось жертвовать качеством. В прапорщики стали подаваться все те, кто пошел в офицеры лишь потому, что иначе все равно предстояло идти в солдаты {19}.
Важным источником для характеристики социального состава офицеров военного времени является доклад генерала А.А. Адлерберга, состоявшего в распоряжении Верховного главнокомандующего, о результатах осмотра запасных батальонов в конце 1915 года. В докладе отмечалось, что большинство прапорщиков состоит из крайне нежелательных для офицерской среды элементов (среди них были чернорабочие, слесари, каменщики, полотеры, буфетчики и т.д.). Вследствие того, что «нижние чины часто, не спросив даже разрешения, отправлялись держать экзамен», имели место факты, когда совершенно негодные нижние чины попадали в прапорщики. В соответствии с резолюцией на этом докладе Николая II: «На это надо обратить серьезное внимание», – военный министр предписал начальнику Главного управления военно-учебными заведениями при приемах в военные училища молодых людей со стороны (т.е. не из кадетских корпусов) обращать внимание на соответствие кандидатов офицерскому званию, нижних же чинов принимать в военные училища при непременном условии представления их к тому начальством {20}.
Большие потери среди офицеров и их восполнение за счет ускоренных выпусков военных училищ и школ прапорщиков привело к тому, что командный
-37-
состав армии стал делиться на две неравные части – кадровых офицеров и офицеров военного времени. К осени 1917 года в пехотных полках офицеры, прошедшие полный курс военного обучения, составляли 4 проц. всего офицерского состава, а 96 проц. были офицерами военного времени. По социальному происхождению 80 проц. из них были выходцами из крестьян, и только 4-5 проц. – из дворян {21}.
Между начальниками и подчиненными стало чувствоваться отчуждение, не наблюдавшееся прежде. Для солдата 1914 года офицеры были старшими членами великой военной семьи, воспитавшего их полка. Отношения между офицерами и солдатами русской армии были проникнуты такой простотой и сердечностью, подобных которым не было ни в одной иностранной армии, да и ни в каких иных слоях русского народа.
Солдаты 1916-1917 гг., слабо подготовленные и не понимающие смысла ведущейся войны, видели в офицерах только господ, приносящих в казармы запасных полков, а оттуда в окопы всю остроту разросшихся в стране социальных противоречий и классовой розни. Стоя в строю литерных рот, а затем и действующих частей, эти люди чувствовали себя не гвардейцами, стрелками, не солдатами старых полков, чьи имена помнила Европа, а землепашцами, ремесленниками, фабричными, для которых военная служба была только несчастным событием в жизни. Остатки кадрового офицерства сохранили доверие солдат. Хуже было с офицерскими кадрами военного времени. Большая часть прапорщиков, случайно надевших офицерские погоны, не сумела надлежащим образом себя поставить. Одни напускали на себя не принятое в русской армии высокомерие и этим отталкивали солдат, другие безвозвратно губили себя панибратством, попытками популярничать. Солдат не чувствовал в них настоящих офицеров {22}.
Слабая морально-психологическая подготовка будущих офицеров в военно-учебных заведениях военного времени (особенно в школах прапорщиков ополчения, школах прапорщиков при фронтах и отдельных армиях, при запасных пехотных и артиллерийских бригадах) приводила к тому, что по инициативе отдельных прапорщиков происходили сдачи в плен целых подразделений. Об этом прямо писал в своем письме военному министру В.А. Сухомлинову начальник штаба Верховного Главнокомандующего Н.Н. Янушкевич: «Там, где перебиты офицеры, начались массовые сдачи в плен, иногда по инициативе прапорщиков, обращающихся к солдатам: “Чего нам дохнуть холодными и голодными, без сапог, артиллерия молчит, а нас бьют, как куропаток. У немцев лучше. Идем”» {23}.
Таким образом, организация ускоренной подготовки офицерских кадров русской армии в период Первой мировой войны не смогла в полной мере обеспечить обучение и воспитание младших офицеров, способных самостоятельно и грамотно действовать на поле боя, умело руководить действиями подчиненных, служить для них примером в исполнении воинского долга, что оказало влияние на ход войны. Кроме того, массовый выпуск офицеров, не получивших полного военного образования, не впитавших лучших традиций русской армии, представляющих различные сословия (в том числе не имевшие ранее доступа к получению офицерского звания), способствовал расколу офицерского корпуса после Февральской и Октябрьской революций 1917 года. Тем не менее опыт ускоренной подготовки офицеров, полученный в условиях Первой мировой войны, должен быть внимательно изучен в наши дни и учтен в программах военно-учебных заведений на военное время.
Примечания:
{11} Иванов Е.Н. Студенты в окопах // Родина. 1993. №8-9. С. 151.
{12} Волков С.В. Русский офицерский корпус. М, 1993. С. 145.
{13} РГВИА. Ф. 165. Оп. 1. Д. 3564. Л. 12.
{14} Там же. Ф. 725. Оп. 49. Д. 277. Л. 23.
{15} Волков С.В. Указ. соч. С. 145-146.
{16} Вакар С.В. Наша генерация, рожденная в конце прошлого столетия // Воен.-истор. журнал. 2000. №2. С. 50-51.
{17} Головин Н.Н. Военные усилия России в мировой войне. М., 2001. С. 371.
{18} Герасимов М.Н. Пробуждение. М., 1965. С. 54.
{19} Керсновский А.А. История русской армии. М., 1994. С. 249.
{20} РГВИА. Ф. 725. Оп. 26. Д. 90. Л. 62.
{21} Кавтарадзе А.Г. Указ. соч. С. 27.
{22} Керсновский А.А. Указ. соч. С. 253.
{23} Красный архив. М., 1922. Т. 2. С. 143-144.
В начало страницы 
Перейти на форум:
Быстрый ответ
Чтобы писать на форуме, зарегистрируйтесь или авторизуйтесь.

← Назад

Интернет-проект "Честь имею"/Военный Петергоф. kaspiec.148@mail.ru. 8 (916) 509-01-59