История училища и его герои

  
Сообщений: 92
«Голицынский военный институт. Исторический очерк», М. 2000 год.
Начало пути.
В конце 20-х годов страна сделала свой выбор и встала на путь грандиозных преобразований. Гигантские стройки первой пятилетки, небывалый взлет инициативы и творчества молодежи, неугасимое стремление к знаниям и устремленность в будущее – вот штрихи к ее портрету времен тридцатых годов. Страна поднималась и в то же время готовилась к защите своих национальных интересов, права жить по-своему среди других стран и народов мира. Но тогда, как, кстати сказать, и сейчас, в мире было немало недоброжелателей России. Советской стране препятствовали в выходе на мировые рынки, пытались дипломатически¬ми и экономическими мерами, а то и военным шантажом сбить с избранного пути. Неоднократно испытывались на прочность и ее границы.
В этих условиях руководство государства предпринимало конкретные меры по укреплению обороноспособности и обеспечению безопасности границ. В ноябре 1926 года полностью завершилась реорганизация аппарата управления пограничной охраны. Руководство всеми войсками ОГПУ и охраной границы было сосредоточено в Главном управлении пограничной охраны и войск ОГПУ.
Организационное совершенствование войск сопровождалось увеличением их численности. За пять лет, с 1924 по 1929 год, численность войск увеличилась в 1,5 раза и достигла 41 355 человек. В мае 1929 года на основании решения СНК СССР были взяты под охрану ранее не охраняемые участки Дальневосточного побережья и Северного края. К 1931 году численность пограничных войск возросла до 46 642, а к концу 1932 года – до 70 822 человек.
Все это потребовало решить в кратчайшие сроки проблему подготовки офицерских кадров для укомплектования начальствующим составом пограничных отрядов, комендатур и застав.
Особенность ситуации заключалась в том, что в интересах экономии средств и унификации подготовки офицерских кадров в начале 1927 года окружные пограничные школы были расформированы, командно-политический состав погранохраны и оперативные работники стали готовиться в Высшей пограничной школе в Москве и в военных школах РККА.
Однако к 1930 году стало ясно, что система подготовки командиров в РККА сама испытывает немалые трудности и не может в полной мере обеспечить кадрами части погранохраны и войск ОГПУ. Стала очевидной ошибка, допущенная в 1927 году, связанная с расформированием окружных пограничных школ по подготовке среднего начсостава погранохраны. Руководство ОГПУ начало искать выход из создавшегося положения. В июне 1930 года был издан приказ ОГПУ «О мерах по закреплению кадров начсостава в пограничной охране и ВОГПУ». В нем были намечены меры по закреплению кадров в пограничной охране, вводились ограничения на перемещение начсостава из войск в органы ОГПУ, запрещалось массовое перемещение начальствующего состава без согласования с центром, его увольнение и т.д. Однако эти меры могли иметь только временный эффект.
25 февраля 1929 года Центральным Комитетом ВКП(б) было принято постановление «О командном и политическом составе РККА». Оно стало программным документом, определившим основные направления подготовки офицерских кадров, и для ОГПУ, которое выработало целый комплекс мер по развитию системы подготовки кадров для своего ведомства.
Первым конкретным шагом по практическому осуществлению намеченных мер стало издание 14 ноября 1930 года приказа ОГПУ о формировании в городе Новый Петергоф 1-й школы пограничной охраны и войск ОГПУ.
История распорядилась так, что она стала первой не только по порядковому номеру, но и первым базовым учебным заведением пограничной охраны, от которого отпочковывались учебные подразделения. На их основе формировались новые пограничные школы в Харькове, Москве, Ленинграде, Саратове, Орджоникидзе.
Школа развертывалась на базе казарм бывшего Каспийского полка, которые необходимо было отремонтировать, привести в порядок и в кратчайшие сроки начать подготовку курсантов. За три с небольшим месяца постоянным составом школы был выполнен большой объем работ по подготовке к ее открытию. В марте был произведен первый набор курсантов на кавалерийское отделение в количестве 570 человек со сроком обучения в два года. А 1 апреля 1931 года горнист впервые проиграл сигнал – приступить к занятиям!
Кем они были, первые курсанты и преподаватели 1-й школы погранохраны? Если попытаться ответить очень кратко, то это были лучшие посланцы пограничных застав и подразделений пограничной охраны и войск ОГПУ, главным образом младшие командиры срочной и сверхсрочной службы. Среди первых курсантов было немало пограничников, имевших большой опыт боевой службы, награжденных орденами и медалями СССР. Это были люди беззаветно преданные своей Родине, устремленные в будущее, но подчас с очень слабой общеобразовательной подготовкой.
В должность начальника и военкома школы вступил, согласно приказу ОГПУ, Семен Давыдович Барановский, который возглавлял ее до конца 1932 года, а затем был назначен начальником – военкомом Высшей пограничной школы. Его заместителями, начальниками отделов и командирами дивизионов были назначены лучшие командиры из Высшей пограничной школы и пограничных частей: В.К. Урбанович, П.А. Никифоров, М.А. Кузенков, С.А. Самойлов и другие.
Кадры преподавателей комплектовались из командиров и политработников пограничной охраны и войск ОГПУ. В школу прибыли боевые командиры, главным образом кавалеристы. Они не имели опыта преподавательской работы, у них не было строгой специализации. Иногда им приходилось совмещать преподавание топографии с преподаванием русского языка. Но это были настоящие боевые командиры, отлично знавшие границу, такие, как Н.Д. Лысов, З.Ф. Попов, В.И. Андреев...
К 10-летию Военно-политического училища НКВД имени К.Е. Ворошилова, в которое была преобразована школа, увидело свет приложение к издававшейся в нем газете «За большевистские кадры». В нем содержалось немало интересных воспоминаний преподавательского состава о первых днях Ново-Петергофской школы. Интендант 3 ранга П. Иванов писал: «1 апреля 1931 года начались регулярные занятия... Ожили старые казармы бывшего Каспийского полка. Почистились, оштукатурились, появились чистые, светлые общежития с рядами образцово заправленных кроватей, с белыми накидками на подушках и тумбочками, накрытыми белыми салфетками. Но не все было готово к началу занятий. Многое доделывалось потом. Не хватало классных помещений. Классы были разбросаны по всем корпусам. Приходилось иногда заниматься даже в общежитии, сидя на койках. Классных досок тоже было мало. Писали даже на некрашеных фанерных листах, а бывало, и на какой-нибудь двери от шкафа».
Но огромное желание учиться отодвигало эти временные трудности на второй план. Курсанты учились, строили и совершенствовали учебно-материальную базу.
Волнующее событие произошло в жизни школы 1 мая 1931 года: ей было вручено Революционное Красное знамя ЦИК СССР. Один из выпускников училища, вспоминая об этом событии, писал: «На Дворцовой площади города был по¬строен личный состав. Наступили торжественные минуты рождения Ново-Петергофской школы пограничной охраны и войск ОПТУ. Представитель Коллегии ОГПУ от имени Президиума ВЦИК СССР вручает школе Красное знамя. Принимая знамя от курсантов, выступили знаменосцы. Они говорили: «Нет выше чести, чем служить и сражаться под сенью наших красных победоносных знамен. Принимая знамя, мы, курсанты, клянемся перед Советской Родиной, нашей партией преданно служить Советскому государству, защищать его мужественно и умело, отстаивать от врагов каждую пядь Советской земли, не щадя своей крови и самой жизни. Под этим знаменем клянемся не только быть беспощадными к врагам нашей Советской Родины, но и отлично учиться, чтобы стать достойными высокого звания воина-чекиста».
Теперь Красное знамя 1-й пограничной школы хранится в Центральном музее ФПС России. Сегодняшние курсанты, посещая музей, знакомятся здесь с боевой историей войск, историей служения Отечеству выпускников Ново-Петергофской школы. Экспонаты музея свидетельствуют о том, что курсанты-знаменосцы были искренними в своих обещаниях и устремлениях. Судя по воспоминаниям интенданта 3 ранга Иванова, который преподавал на артиллерийском отделении, курсанты жили интересной и напряженной жизнью: «Каждый день утром – 20-минутная артиллерийская зарядка. Это – устный счет. Курсант должен был сделать вычисления без записи с четырьмя-пятью довольно значительными трех- и четырехзначными числами и быстро дать ответ – скомандовать, причем время измерялось секунда¬ми. Интересно работать, когда люди сами стремятся получить как можно больше знаний по математике...».
Курсанты первого набора, как свидетельствуют очевидцы, действительно учились военному делу настоящим образом. И поэтому не случайно уже через несколько месяцев в связи с нехваткой офицерских кадров на границе по решению ОГПУ из числа передовиков учебы был сформирован дивизион, учеба которого осуществлялась по уплотненной программе. Через несколько месяцев, 20 апреля 1932 года, состоялся досрочный выпуск офицеров первого набора в количестве 234 человек. Первые питомцы Ново-Петергофской школы возвращались на пограничные заставы и в свои подразделения, теперь уже на должности среднего начальствующего состава.
За большую работу, проведенную в течение первого учебного года, и успешное решение поставленной задачи подготовки досрочного выпуска Коллегия ОГПУ СССР объявила благодарность всему командно-преподавательскому составу школы. Наиболее отличившимся в деле подготовки командных кадров было вручено боевое оружие с надписью: «За успешную подготовку командиров-чекистов от Коллегии ОГПУ». Среди награжденных были помощник начальника школы по политической части Н.А. Алексинский, начальник штаба В.К. Урбанович, ответственный секретарь партбюро школы Ф.Н. Фролов.
В числе двенадцати выпускников 1932 года М.В. Гаранин, Ф.А. Дубовский, Ю.З. Новиков, И.С. Попов, А.Х. Рубашкин, А.В. Хабаров, А. Комаров, М.П. Зиновьев были оставлены в школе и назначены на преподавательские должности. Многие из них в течение длительного времени работали здесь, посвятили всю жизнь делу подготовки кадров для пограничных войск.
Интересны судьбы выпускников первого, досрочного выпуска. Многие из них стали известными всей стране. В боевых испытаниях на границе они доказали делом надежность закалки, полученной в школе. Вот что писал Герой Советского Союза П.Ф. Терешкин о службе своих сокурсников на границе: «Из школы нас, группу молодых командиров, послали служить в Казахстан, в 30-й пограничный отряд. На каждой заставе нес службу ворошиловец. Через два года 30-й пограничный отряд НКВД за доблесть и геройство был награжден орденом Красного Знамени. Во многом – в овладении знаниями боевой и политической подготовки, а также и в службе помогали командованию наши ворошиловцы. 22 командира и красноармейца отряда были награждены орденами и боевым оружием за доблесть и мужество, проявленные при защите границ».
Совершенно иная судьба ожидала другого не менее известного выпускника 1932 года, С.А. Блинникова, удостоенного в годы Великой Отечественной войны звания Героя Советского Союза за форсирование Одера. После окончания учебы он возвратился в 4-й Украинский полк на должность политрука взвода полковой школы. Затем был инструктором физподготовки полка, заместителем командира пулеметного дивизиона. В 1934 году он уже заместитель командира первого дивизиона, в 1936-м – исключен из рядов ВКП(б). В начале 1937 года ему присвоено воинское звание «лейтенант», а в августе уволен в запас по «политической неблагонадежности». Однако это было только первое испытание судьбы. Главное предстояло впереди. Но об этом несколько позже.
Первый досрочный выпуск школы был лишь одной из мер, предпринятых руководством ОГПУ для пополнения пограничной охраны командными кадрами. На очереди было создание новых пограничных школ и различных курсов при них. За полгода было открыто три новых пограншколы. 26 декабря 1931 года в Харькове организуется 2-я школа, 4 февраля 1932 года в Москве создается 3-я школа и 19 мая в Саратове – 4-я школа погранохраны и ВОГПУ. В их формировании немалую роль сыграли командно-преподавательский и курсант¬ский состав Ново-Петергофской школы.
В соответствии с приказом ОГПУ от 29 февраля 1932 года 1-я школа после досрочного выпуска доукомплектовывалась и должна была готовить 770 курсантов. Однако в связи с тем, что в 1931-1932 годах численность погранохраны по сравнению с 1929 годом почти удвоилась, подготовка курсантов осуществлялась и по ускоренной программе. Эта практика, сначала заявленная как временная мера, продолжалась вплоть до начала Великой Отечественной войны.
Следующим шагом стала очередная реорганизация школьной системы. На основании приказа ОГПУ от 21 ноября 1932 года «О перестройке школьной сети ПО и ВОГПУ» численность курсантов в четырех школах устанавливалась в 1000 человек в каждой. Для пехотного, кавалерийского, зенитно-пулеметного отделений устанавливались двухлетние сроки обучения, а для специальных отделений – трехлетние.
В этом же году в связи с созданием 2-й школы погранохраны и войск ОГПУ для ее укомплектования из 1-й школы были направлены бронетанковый дивизион со всей материальной частью и 216 курсантов-кавалеристов с 215 лошадьми, а на укомплектование 3-й школы – дивизион связи со всей материальной частью. Для укомплектования самой Ново-Петергофской школы на пехотное и кавалерийское отделения прибыли 490 курсантов из 2-й школы, ей также был передан личный состав и материальная часть расформированной Одесской зенитно-пулеметной школы ПО и ВОГПУ.
В феврале 1933 года руководством ОГПУ было принято решение о создании системы переподготовки среднего начсостава погранохраны и ВОГПУ. В соответствии с этим с 1 февраля 1933 года Ново-Петергофская школа приступила к переподготовке среднего начсостава со сроком обучения в один год и количеством обучающихся на курсе в 200 человек.
На курсы прибывали исключительно лица среднего начсостава, имевшие положительные аттестации и характеристики. В первую очередь сверхсрочники и одногодичники, допущенные к исполнению должностей среднего начсостава, во вторую – начсостав, не прошедший подготовку в нормальной военной школе. Кандидаты на учебу должны были удовлетворять всем требованиям, предъявляемым к поступающим в нормальные военные школы.
Одновременно при школе проводились сборы по подготовке начсостава запаса. В последующие годы организовывались различные курсы, на которых проходил переподготовку начсостав всех специальностей пограничной и внутренней охраны.
В 1934/35 учебном году здесь успешно работали курсы переподготовки командиров-артиллеристов, проводились сборы командного состава бронепоездов железнодорожных полков и командиров взводов артиллерийских батарей пограничной и внутренней охраны НКВД.
Завершалась первая пятилетка. Страна добилась крупных успехов в развитии экономики. Почти 1500 новых промышленных предприятий, построенных в эти годы, свидетельствовали о росте экономической мощи Советского государства. Появились и новые возможности для укрепления обороноспособности страны и повышения надежности охраны наших границ. Руководство ВКП(б) осуществляло меры по усилению партийного влияния на все стороны жизни общества. Не остались без внимания пограничная охрана и войска ОГПУ. Приказом ОГПУ в ноябре 1933 года в пограничных школах вместо существовавших политических аппаратов в штат вводятся политические отделы. Такой отдел был создан и при 1-й школе, а его начальником стал Петр Терентьевич Боровиков.
В стране укреплялись и силовые структуры. По решению Советского правительства 10 июля 1934 года был образован Народный комиссариат внутренних дел (НКВД), на который были возложены обязанности по охране общественного порядка, социалистической собственности, государственной границы, обеспечения государственной безопасности СССР. ОГПУ вошло в состав НКВД. В Наркомате внутренних дел было создано Главное управление пограничной и внутренней охраны (ГУПВО). В его ведении оказались не только пограничные, но и войска по охране железнодорожных сооружений, особо важных промышленных предприятий, конвойные войска.
В июле 1934 года все школы перешли в подчинение НКВД и стали именоваться пограничными школами НКВД, готовившими кадры для всей системы внутренних дел. Ново-Петергофская школа погранохраны и ВОГПУ получила новое наименование — «Первая школа пограничной и внутренней охраны НКВД имени К.Е. Ворошилова».
В середине 30-х годов система учебных заведений НКВД подверглась реорганизации, которая была связана с изменением профилей подготовки, сроков обучения, численности слушателей и курсантов, порядка управления военно-учебными заведениями со стороны НКВД. Вопросами руководства школьной системой стало заниматься школьное отделение, состоящее из нескольких инспекторов во главе с начальником. Создано оно было при отделе боевой подготовки ГУПВО, занималось разработкой планирующих документов для школ и осуществляло руководство их деятельностью.
Новый этап в жизни школы был связан с организацией политотделения по подготовке командно-политического состава с трехгодичным сроком обучения. После XVII съезда партии и принятия нового партийного устава необходимость в кадрах политработников значительно возросла. Это было связано с изменениями в партийном строительстве в армии и на флоте, в том числе и в войсках НКВД, а также увеличением числа коммунистов и комсомольцев в войсках и расширением структур по руководству партийными и комсомольскими организациями. В соответствии с приказом НКВД от 3 декабря 1934 года отделение школы по подготовке среднего комполитсостава должно было ежегодно набирать по 150 курсантов. Общая численность отделения определялась в 450 человек.
Редактировалось: 2 раз (Последний: 9 октября 2014 в 09:09)
Сообщений: 92
Продолжение.
Первый набор курсантов осуществлялся сразу на три курса. По решению руководства НКВД на комплектование отделения были направлены курсанты-коммунисты из всех четырех школ. Второй и третий курсы были укомплектованы за счет курсантов соответствующих курсов пехотного отделения школы и курсантов других школ. Первый курс был укомплектован частично курсантами-коммунистами пехотного отделения первого курса и частично за счет членов и кандидатов в члены партии, прибывших из частей и подразделений войск. Придавая важное значение формированию этого отделения, командование и политический отдел училища отбирали для него лучших курсантов, хорошо учившихся, имевших успехи в спортивной и общественной жизни. Первостепенное внимание уделялось морально-политическим качествам будущих политработников. Если учесть, что все они прошли достаточно жесткий отбор при вступлении в партию и формировании отделения, то можно с полной уверенностью утверждать, что это были лучшие люди, преданные Родине и выбранной профессии. Поэтому не случайно политотделение с самого начала стало задавать тон и в учебе, и в спорте, и в других делах.
К середине тридцатых годов нашей стране удалось добиться существенных результатов в развитии системы школьного и вузовского образования, возрос общеобразовательный уровень молодежи. Усложнялись и задачи пограничных войск, на вооружение поступала новая техника и оружие. Все это вместе взятое требовало повышения образовательного уровня поступающих в пограничные училища. Если в начале 30-х годов нижний порог образовательного ценза поступающих в пограничные школы был 5 классов (на пехотные отделения) и 7 – на технические (специальные), то в соответствии с «Инструкцией о порядке отбора и изучения кандидатов в школы пограничной и внутренней охраны НКВД СССР», утвержденной в мае 1935 года, устанавливался новый образовательный ценз: для пехотного, кавалерийского, политического отделений – 7 классов, для всех специальных отделений – 9 классов. Другими словами, сюда принимались люди, окончившие соответственно неполную и полную среднюю школу.
Возросли и требования к учебе курсантов. 26 мая 1936 года была введена в действие «Инструкция по проведению переводных и выпускных испытаний в пограничных школах НКВД», определявшая общую организацию испытаний, их цель, формы проведения, в том числе по отдельным предметам, порядок перевода курсантов на последующие курсы и выпуска из школ, а также предметы, необходимые для выпуска из школ с общей оценкой «отлично» для разных профилей подготовки. Предусматривалось деление выпускников по итогам испытаний на разряды.
Начиная с 1935 года, в связи с повышением требований к поступающим, при школе была организована предварительная подготовка кандидатов для поступления на учебу из числа военнослужащих, прибывших из войск. Это позволяло устранить пробелы в знаниях по общеобразовательным дисциплинам, глубже изучить деловые и моральные качества будущих курсантов. Подобная практика сохранилась до наших дней.
Изучение архивных материалов показало, что и во второй половине тридцатых годов происходило немало изменений в сети учебных заведений НКВД. В 1936 году 1-я пограничная школа начала подготовку начсостава по двум профилям: политическому — 350 и строевому – 700 курсантов.
В этом же году состоялся первый выпуск политического отделения. Выпускники бы¬ли направлены в войска на должности политработников пограничных застав, рот и других подразделений.
Не обошелся без новаций и 1937 год. 20 апреля вышел приказ НКВД «О переименовании 1-4 пограничных школ в военные училища и ВПШ – в Школу усовершенствования командного состава пограничной и внутренней охраны НКВД», согласно которому 1-я пограншкола была переименована и стала именоваться «Ново-Петергофское военное училище пограничной и внутренней охраны войск НКВД имени К.Е. Ворошилова». Не успели командно-преподавательский состав и курсанты привыкнуть к новому наименованию школы, как через восемь месяцев был объявлен новый приказ НКВД, которым было положено начало созданию Ново-Петергофского военно-политического училища войск НКВД с двухгодичным сроком обучения и количеством курсантов 700 человек. При училище были созданы курсы переподготовки партийных и политических работников, рассчитанные на обучение 500 человек, а пехотное отделение курсантов совместно с командно-преподавательским со¬ставом передано на формирование Орджоникидзевского военного училища войск НКВД.
Вплоть до начала Великой Отечественной войны профиль училища больше не изменялся. 1 апреля 1941 года при училище было организовано отделение переподготовки старшего политсостава численностью в 100 человек с полугодовым сроком обучения.
Много интересных людей прошло через курсы в предвоенное время – депутат Верховного Совета СССР Х. Халиуллин, кавалер ордена Ленина, депутат Верховного Совета Казахской ССР И.И. Желнович, депутат Верховного Совета Нахичеванской АССР С.А. Курбанов и другие.
Важным событием в жизни училища стал день 23 февраля 1939 года, когда вместе со всеми Вооруженными Силами страны личный состав принимал Военную присягу на верность социалистической Родине, своему народу. В условиях обострения международной обстановки принятие присяги способствовало еще большему укреплению Вооруженных Сил, пограничных и внутренних войск.
Летом 1939 года училище посетил заместитель наркома внутренних дел комдив И.И. Масленников и начальник Политуправления пограничных войск дивизионный комиссар П.Н. Мироненко, которые высоко оценили его работу. Тогда же в приказе НКВД оно было отмечено как одно из лучших учебных заведений по подготовке командиров-политработников.
За десять предвоенных лет училище превратилось в мощную кузницу офицерских кадров.
Естественно, частые реорганизации и изменения в профиле подготовки не могли не сказаться на командном и командно-преподавательском составе. Всего около двух лет возглавлял школу С.Д. Барановский. С его именем связаны многие успехи в организации учебно¬го процесса, создании учебно-материальной базы школы. В это время школе было присвоено имя первого Маршала Советского Союза К.Е. Ворошилова, состоялось вручение Красного знамени ЦИК СССР, первый досрочный выпуск офицеров.
В декабре 1932 года комбриг Барановский был назначен начальником – военкомом Высшей пограничной школы и занимал эту должность до марта 1938 года. В кратком историческом очерке истории Академии ФПС России этот период отмечен значительными достижениями в подготовке кадров. В 1933 году в честь 10-й годовщины со дня организации ВПШ была награждена Почетным знаком ВЧК - ОГПУ, а 4 февраля 1936 года ЦИК СССР наградил Высшую пограничную школу НКВД орденом Ленина.
У истоков Ново-Петергофской школы стоял и Николай Петрович Никольский, который в те годы был командиром дивизиона. Перед войной генерал-майор Никольский был назначен начальником пограничных войск Молдавского округа. В тяжелейшие дни декабря 1941 года он был заместителем командующего Московским военным округом и возглавлял второй эшелон управления округа в Горьком, готовя резервы для фронта.
В послевоенное время Николай Петрович являлся помощником начальника Военно¬го института МВД СССР (бывшая ВПШ, ныне Академия ФПС России). Его перу принадлежит одна из первых научных работ, подготовленных в институте, которая была посвящена пограничной охране дореволюционной России.
3 января 1933 года начальником школы был назначен Валентин Андреевич Леонов, которого уже в октябре сменил Эдуард Петрович Карклин.
16 марта 1934 года в командование школой вступил Адам Александрович Масловский, которому спустя два года было присвоено воинское звание «комбриг». Он многое сделал для школы в связи с ее переориентацией на подготовку кадров политсостава. По имеющимся в архиве сведениям, он был освобожден от должности по доносу.
Второй раз полковник В.А. Леонов был назначен начальником школы 20 апреля 1937 года и проработал в ней до февраля 1938 года.
Изданная по истории Ново-Петергофского училища литература не содержит почти никакой информации об этих людях. Однако в Центральном архиве ФПС России мы обнаружили документы, свидетельствующие о героических страницах службы Валентина Андреевича Леонова и его трагической судьбе. В мае 1919 года он добровольно вступил в ряды РККА. Участвовал в боях против Деникина на Южном фронте. Будучи командиром кавалерийского полка, воевал на Ферганском фронте, награжден двумя орденами Красного Знамени, орденом Красной Звезды.
В 1932 году он был назначен начальником - военкомом 4-й школы войск ОГПУ имени Рудзутака, а затем непродолжительное время командовал 1-й Ново-Петергофской
школой. 20 декабря 1932 года Коллегия ОГПУ наградила его боевым оружием. Затем Леонов служил в ГУПВО, окончил особый факультет Академии РККА имени Фрунзе и снова вступил в командование 1-й школой пограничной и внутренней охраны НКВД. В феврале 1938 года он был назначен начальником пограничных и внутренних войск НКВД Туркмении, ему было присвоено воинское звание «комбриг».
Однако уже в декабре 1938 года комбриг Леонов был арестован по делу М.Н. Тухачевского. Он умер в заключении 11 августа 1943 года и спустя тринадцать лет был посмертно реабилитирован.
15 февраля 1938 года в командование училищем вступил полковник Павел Артемьевич Артемьев. Выпуск¬ник Высшей пограничной школы, боевую закалку он получил в годы гражданской войны. Затем служил на различных должностях в пограничных войсках – был заместителем военкома пограничной школы, помощником начальника Ямпольского пограничного отряда по политической части, командиром оперативного полка, начальником Ново-Петергофского военно-политического училища, командовал Отдельной дивизией НКВД. С 1941 года Артемьев - начальник Управления оперативных войск НКВД, затем командующий войсками Московского военного округа. В Великую Отечественную войну одновременно (до 1943 года) командовал Московской зоной обороны. В 1953-1960 годах был заместителем и первым заместителем командующего войсками военного округа. Кандидат в члены ЦК КПСС в 1952-1956 годах. Депутат Верховного Совета СССР второго и третьего созывов.
Эти сведения о служебно-боевом пути генерал-полковника П.А. Артемьева приведены в «Военном энциклопедическом словаре». Нужно добавить, что это был человек огромной воли и выдержки. Его беззаветное служение Родине отмечено орденами Ленина, Красного Знамени, Отечествен¬ной войны и многими другими наградами, которые сейчас бережно хранятся в экспозиции Центрального музея ФПС России.
После открытия военно-политического училища в подмосковном поселке Голицыно Павел Артемьевич много раз бывал в нем, встречался с офицерами и курсантами, высоко ценил трепетное отношение к нему будущих офицеров границы. Уже находясь на пенсии, он немало написал о трудных и героических страницах своей службы, встречах с Верховным Главнокомандующим И.В. Сталиным в критические для столицы дни октября - декабря 1941 года, незабываемых впечатлениях от парада 7 ноября 1941 года, командовать которым ему довелось.
5 августа 1940 года начальником училища был назначен бригадный комиссар Евгений Иванович Борисоглебский, а 17 сентября в командование училищем вступил полковой комиссар Иван Никитович Григорьев. Начальником отдела политической пропаганды стал полковой комиссар Петр Михайлович Горский.
Совершенно по-разному сложились их судьбы. Полковник Григорьев командовал училищем в самое трудное время войны и оставил свой пост только в начале 50-х годов. За успешное выполнение в условиях Великой Отечественной войны заданий правительства по охране государственной границы СССР, обеспечение службы охраны тыла действующей Красной Армии награжден в сентябре 1943 года орденом Красного Знамени. Затем были и другие награды, а 21 февраля 1945 года Иван Никитович был удостоен ордена Ленина. Петр Михайлович Горский, пройдя первую мировую, закалившись в огне гражданской, подходил к войне творчески. «Уж раз приходится воевать, - говорил он, - то надо, по крайней мере, этому учиться. Война – не драка на кулаках и не только соревнование в технике, чья убойнее. Она еще и состояние ума». Как писал Герой Советского Союза Николай Васильевич Калуцкий, «он учил нас прежде всего личным примером, считал главным добросовестное отношение к де¬лу». «Личный пример – оружие старое, - любил повторять Горский, - но не стареющее. Уметь владеть им – большое искусство». Осенью 1941 года под Ленинградом он до конца боев оставался со своими питомцами, разделив с ними трагическую судьбу 2-го батальона. Теперь документально подтверждено: Петр Михайлович Горский героически погиб в боях за Родину, как верный и преданный ее сын.
Их совсем немного, руководителей школы и ее политоргана предвоенного десятилетия, различен вклад каждого в дело становления школы. Но их объединяет одно – беззаветное служение Отечеству, верность долгу, стремление сделать все возможное для качественной подготовки офицерских кадров.
Выпускники школы, а затем училища прошли испытания на прочность в ходе военных конфликтов на Дальнем Востоке, советско-финской войны и в повседневной службе на границе. Архивы хранят немало свидетельств высокого профессионализма, доблести, отваги и героизма выпускников Ново-Петергофского училища. Знакомясь с ними, невольно задаешься вопросом: в чем истоки столь успешной подготовки кадров, порой в сокращенные сроки, в очень непростых условиях? Ответ нужно искать в людях тех поколений, которые относились к порученному делу, как делу своей жизни. В справке по истории школы, относящейся к 1941 году, приводится немало примеров напряженной учебы курсантов. Она была трудной. Трудной потому, что был дан небольшой срок. Трудной потому, что невысок был общеобразовательный уровень курсантов, а программа была большой. Трудной потому, что не было опыта: преподавательский состав был молод. Труд¬ной, наконец, потому, что нужно было и учиться и строить. Заново перестраивались казармы. Строились конюшни. Днем учились, а вечером работали. На субботниках, а они устраивались три раза в неделю, выгружали строительный материал и на тачках возили его на территорию городка, так как было всего пять автомашин.
Строили и учились. Учились настойчиво, с задором, страстностью, преодолевали трудности и добились первого большого успеха. Основные строительные работы к концу 1932 года закончились. Установилась учебная программа, улучшился преподавательский состав. Учеба вошла в нормальное русло! Много времени отводилось общеобразовательным предметам. Изучали русский язык, математику, физику, химию, биологию и иностранные языки. Но первостепенное внимание уделялось военной подготовке. Курсанты выезжали в летние лагеря, отрабатывали большую часть программы на местности, участвовали в маневрах. Расслабляться было некогда.
Из года в год росли требования к подготовке кадров, в связи с этим совершенствовались учебные программы, учитывался опыт военных конфликтов и служебно-боевой деятельности войск. Конкретную проверку своих знаний курсанты
проходили на войсковых стажировках. В директиве отдела боевой подготовки от 11 мая 1936 года по итогам стажировки старшего и среднего курсов отмечался значительный рост как боевой, так и политической подготовленности курсантов. Работа стажеров школы в частях по отзывам частей оценена так: 12% из числа стажирующихся получили отличные оценки, 55% - хорошие, 28% - удовлетворительные и 5 % - неудовлетворительные.
Выпускные испытания третьекурсников, которые проводились по истории ВКП(б), ленинизму, партийному строительству, Конституции СССР, тактике, топографии, службе
войск НКВД, русскому языку, показали высокую подготовленность курсантов. Более 80% выпускников получили хорошие и отличные оценки. Столь же позитивные результаты имели и выпускники курсов младших политруков, получившие более 81% отличных и хороших оценок по знанию истории ВКП(б) и более 98% - по уставам РККА.
Вспоминая годы учебы, кавалер ордена Красного Знамени старший лейтенант Тищенко писал: «Училище приучило меня к перенесению трудностей и тягот походной жизни. По окончании его я был направлен в Казахскую ССР, в условия более трудные, чем в училище, но и в этих условиях я чувствую себя прекрасно. Я люблю спорт и гимнастику, в практической работе легко привык к трудностям боевой и походной жизни. Училище дало мне политические знания, необходимые командиру, оно подготовило меня к несению почетного звания командира и дало путевку в жизнь».
Важное значение в подготовке курсантов играли физическая подготовка и спорт. В предвоенные годы ему вообще уделялось большое внимание, проводилось множество различных соревнований в масштабе военных ведомств, спортивных обществ, причем большинство из них носили военно-прикладной характер.
Спортивные команды школы не раз становились победителями крупных окружных, войсковых и всесоюзных соревнований. В 1932 году спортивная команда школы впервые приняла участие в межокружных соревнованиях в Москве. Курсанты встретились с опытны¬ми соперниками, неоднократно выступавшими на подобных состязаниях, но это не смутило дебютантов. Они заняли общее первое место и завоевали переходящий приз Коллегии ОГПУ. Это была первая победа, положившая начало богатым традициям в спортивной жизни школы.
В 1933 году на зимних межокружных военно-спортивных соревнованиях команда школы заняла общее третье место, а по стрельбе и переходу на 30 километров – первое, что свидетельствовало не только о хорошо поставленной физкультурно-спортивной работе, но и высоком уровне боевой выучки курсантов.
Годом позже конная и лыжная команды участвовали в пробеге Ленинград – Москва, где заняли третьи места. Это была серьезная победа, учитывая, что школа являлась пехотной частью.
Высокие показатели спортивного мастерства были продемонстрированы курсантами на межокружных спортивных соревнованиях частей погранохраны и ВОГПУ по многоборью. Их команда заняла второе место среди всех частей погранохраны и ВОГПУ и первое – среди учебных заведений пограничных и внутренних войск ОГПУ.
В сентябре 1934 года на спортивных соревнованиях УПВО ЛО стрелковая команда школы в составе Галетича и Лобанова заняла первое место и установила новый рекорд СССР на дистанции 600 метров, выбив 506 очков из 600 возможных.
Серьезным испытанием для спортсменов школы явилось выступление на проводившихся в Москве с 19 по 24 февраля 1935 года междушкольных соревнованиях, где новопетергофцы заняли первое место и были награждены переходящим знаменем. В многоборье, состоящем из шести видов, команда заняла пять первых мест. Другие команды, участвовавшие в соревнованиях по гимнастике, фехтованию, конькам, и сборная начсостава по многоборью заняли вторые места.
Активное участие в спортивно-массовой работе принимали члены семей начсостава. При школе был организован женский конноспортивный кружок, основное ядро которого составили жены командиров и преподавателей. Руководил им преподаватель физической подготовки Б.М. Горчинский. Женщины осваивали верховую езду, скачки с препятствиями, ухаживали за лошадьми, занимались стрелковым делом и общей физической подготовкой.
Летом 1935 года, получив разрешение Народного комиссариата внутренних дел на совершение длительного перехода, женщины выехали в летний лагерь школы в Приморский хутор. И 22 июля женская команда в составе Голдиной, Торчинской, Зейфман, Котовской, Ландарской, Николаевой, Рымша во главе с Горчинским стартовала по маршруту Приморский хутор - Москва.
Помимо чисто спор¬тивных задач, таких, как про¬верка физической натренированности и выносливости, перед участниками пробега ставилась также задача проведения общественно-политической работы среди местного населения.
Маршрут пробега лежал в стороне от шоссе и магистралей, проходил по проселочным дорогам районов Луги, Старой Руссы, Осташкова, Ржева, Волоколамска. Общая протяженность пути составила 900 километров.
Пробег проходил строго по графику – в сутки женщины преодолевали по 70 километров и уложились в 13 ходовых дней. Несмотря на плохую погоду, на размытые дороги, участницы пробега чувствовали себя хорошо и никаких задержек в пути не было. Проезжая села, женщины знакомились с жизнью колхозников, проводили беседы, занятия по вопросам текущей политики, оставляли колхозам политическую литературу, организовывали концерты и спортивные соревнования.
Пробег закончился в Москве точно в срок — 7 августа 1935 года. Кони, уход за которыми в походе всецело лежал на женщинах, по заключению ветеринарной комиссии прибыли к финишу в отличном состоянии. Пробег показал высокую физическую подготовку, выносливость и сознательность спортсменок. За успешное совершение перехода все его участницы приказом заместителя наркома НКВД были награждены грамотами и ценными подарками, а руководитель перехода Б.М. Горчинский – именными серебряными часами.
В феврале 1936 года за достижения в спортивной и огневой подготовке училище по¬лучило 4 переходящих приза и 11 дипломов. Курсанты много занимались лыжной подготовкой. Овладеть лыжным делом, уметь вести на них бой, не быть в плену зимних дорог, а научиться в любых условиях быстро передвигаться и наносить противнику сокрушающие удары – вот задача, над решением которой работали в ту зиму. Буквально все училище встало на лыжи. Лыжная подготовка заняла видное место в боевой учебе курсантов и командиров. Не жалея времени и сил, курсанты и командиры настойчиво тренировались, изучали технику ходьбы на лыжах, приобретали навыки боевых действий зимой. Как показала финская кампания, эти труды курсантов и командиров оказались не напрасными.
В предвоенные годы курсанты-пограничники не раз отстаивали честь Ленинграда в составе физкультурного общества «Динамо». Футбольная команда училища считалась одной из лучших не только в области, но и среди сильнейших коллективов города. Ворошиловцев часто можно было встретить на областных и городских соревнованиях, их включали в состав сборных команд Ленинграда. Это способствовало еще большему укреплению связей пограничников с населением, росту авторитета Военно-политического училища имени К.Е. Ворошилова.
Редактировалось: 1 раз (Последний: 9 октября 2014 в 09:22)
Сообщений: 92
На охране и обороне рубежей Родины.
В 30-е и в начале 40-х годов по всему периметру границ Советского Союза складыва¬лась сложная обстановка. Это время отмечено конфликтом на КВЖД, обострением отноше¬ний с Японией, напряженной борьбой с басмаческими бандами в Средней Азии и другими событиями на границе. Во второй половине 30-х годов произошли конфликты у озера Хасан и в районе реки Халхин-Гол. Затем последовала советско-финляндская война. Особую остроту приобрела обстановка на западной границе, где пограничники вели ожесточенную борьбу с диверсионными и разведывательными группами противника.
Словом, выпускников Ново-Петергофской школы, а затем училища, ждали серьезные испытания. Боевая летопись пограничных войск запечатлела немало имен офицеров-новопетергофцев, отличившихся при охране и защите границ Отечества. Вот одна из ее славных страниц.
Осенью 1936 года начальник заставы, располагавшейся на подступах к Ленинграду, лейтенант В.П. Майоров во главе пограничного наряда возвращался с границы. Невдалеке от заставы наряд обнаружил неизвестного.
«Нарушитель»! – мелькнула мысль. Лейтенант извлек сигнальный пистолет. В ярком свете взлетевшей ракеты у опушки леса мелькнула тень. Лейтенант бросился туда, за ним ус¬тремились пограничники. Глубокий снег затруднял движение, в темноте лыжи натыкались на сучья и кустарники. Майоров понял, что так ему не догнать быстро удаляющегося нарушите¬ля. Сделав еще два выстрела из сигнального пистолета и вызвав группу усиления с заставы, он оставил отделенного командира на просеке с задачей встретить подкрепление, а сам с красноармейцем Козловым снял лыжи и углубился в лес.
Время шло, преследуемый пограничниками человек ориентировался в лесу хорошо и быстро удалялся к границе. Это очень волновало Майорова, но он не применял оружия, на¬деясь, что прибывшая с заставы санная группа быстро выдвинется по просеке и перекроет выход к линии границы. Не теряя из виду незнакомца, командир неотступно шел по его сле¬дам. Вдруг тот растворился в чаще леса. Из-за бурелома раздались выстрелы. Мгновение – и пограничники залегли, открыв ответный огонь. Воспользовавшись своим преимуществом, враг стрелял по пограничникам, хорошо видимым на снегу. Это понял Майоров и посылал пулю за пулей, целясь по вспышкам выстрелов. Внезапно огонь со стороны бурелома прекра¬тился. Молчал и красноармеец Козлов. Чувствуя недоброе, лейтенант подполз к бойцу, рас¬стегнул бушлат, прижался головой к его груди. Козлов был мертв.
Забыв, что враг может следить за ним, лейтенант поднялся, снял с головы буденовку и наскоро накрыл ветками тело убитого. Надо было торопиться, чтобы враг не прорвался к границе.
Все тяжелее давался офицеру каждый шаг, пот заливал глаза, а крепкий мороз тут же превращал его в льдинки. Майоров не замечал ни усталости, ни обмороженных щек. Все бы¬стрее и быстрее бежал он вперед по следу. Уверенность, что пограничники сумеют задержать нарушителя, не покидала его.
Коллектив заставы был дружный, опытный. Многие имели по несколько задержаний, участвовали в поисках и схватках с вражескими лазутчиками. Раздавшиеся впереди выстре¬лы подтвердили мысль командира, что враг попал в ловушку. Все ближе и ближе слышалась стрельба, доносились ответные звуки парабеллума. «Патроны бережет», - понял лейтенант и, продвигаясь по следу, увидел силуэт человека. Не задумываясь, он бросился на врага, рез¬ким ударом выбил из его руки пистолет. Завязалась борьба. Враг был опытен и силен. Выхватив нож, лазутчик нанес Майорову удар в левую руку. Но лейтенант, превозмогая боль, нава¬лился на неизвестного и удачным приемом заломил руку с ножом. Когда подоспели бойцы, вражеский агент с искаженным от боли лицом умолял офицера отпустить его, предлагая большие деньги.
Спустя два месяца подлечившийся в госпитале начальник заставы был вызван в Моск¬ву, где М.И. Калинин вручил ему орден Красной Звезды за поимку матерого шпиона иност¬ранной разведки. В.П. Майоров стал одним из первых ново-петергофских выпускников, удо¬стоенных столь высокой государственной награды.
Шло время, и теперь уже граница направляла в Ново-Петергоф своих стражей. Одним из них был Павел Дудин, служивший на заставе «Сиянхе». Колхозник из села Луго-Широкое Сталинградской области, этот молодой боец хорошо зарекомендовал себя в воинском кол¬лективе и вскоре был избран комсоргом.
Всегда с особым, радостным волнением ходил на охрану границы Дудин. Что-то но¬вое, неповторимое поднимало дух, укрепляло волю, оттачивало зрение и слух. Даже в глухой уссурийской тайге ничто не могло ускользнуть от зоркого глаза и чуткого уха погранични¬ка. Он мог безошибочно определить, отчего в тайге шум или треск – то ли это птица хлопа¬ет крыльями, то ли зверь пробирается сквозь чащу, то ли разбойничает ветер или воровски через границу крадется человек...
29 января 1936 года границу перешла рота японо-маньчжур. Глубоким нетронутым снегом в тайге пробирались враги на советскую землю, прячась во впадинах, за деревьями и кустами. Но не ускользнули они незамеченными от пограничного наряда.
На заставе получено сообщение о нарушении границы. Тревога. Вооружились погра¬ничники винтовками, пулеметами и гранатами. Седлали коней, выводя их из конюшен на за¬литую ярким светом солнца снежную площадку. Все делалось быстро, но без суеты.
И когда японцы считали себя в безопасности, они попали в засаду. Без единого выст¬рела рота самураев была обезоружена семью отважными пограничниками. Был в числе их и молодой солдат Павел Дудин.
На другой день, 30 января, так же было солнечно, морозно и тихо. А после обеда по тайге глухим и раскатистым эхом прогремели взрывы гранат: пограничный наряд вступил в бой с нарушителями.
Пятеро – Дудин, Солдатов, Архипов, Савелюк и начальник заставы Агеев -немедлен¬но выехали на место боя, чтобы помочь товарищам.
К этому времени японцы прекратили стрельбу и, спустившись во впадину, заняли обо¬рону. Три больших костра на сопке «Пионер» и множество тропок на снегу говорили о зна¬чительном количестве непрошеных гостей. Но численный перевес противника – японцев было около роты – не смутил наших пограничников. Завязался бой, в котором Павел был трижды ранен, но не оставил поля боя и спас раненого начальника заставы.
Когда с соседней заставы пришло подкрепление, японцы в панике бежали...
27 апреля 1936 года оправившемуся после ранений Павлу Дудину и еще четырем по¬граничникам в Большом Кремлевском дворце вручили ордена Ленина – высшую награду за подвиги и геройство, проявленные ими при охране священных границ Советского государ¬ства.
Несколько позднее Дудин был избран депутатом Верховного Совета РСФСР, а затем среди 133 человек, прибывших в октябре - ноябре 1938 года в Ново-Петергофское военно-политическое училище НКВД, зачислен на курсы политруков.
Когда летом 1938 года, воспользовавшись резким обострением политической обста¬новки в Европе, японская военщина развязала вооруженный конфликт против СССР у озера Хасан, среди тех, кто вступил в яростную схватку с самураями, были и выпускники Ново-Петергофского училища. Мужество и отвагу при отражении атак японских агрессоров проявил начальник заставы «Подгорная» (ныне «Хасан») лейтенант П.Ф. Терешкин.
Петр Федорович Терешкин не был новичком на дальневосточной границе. Здесь в па¬мятную осень 1929 года начинал он свою пограничную службу. Здесь принял первое боевое крещение в боях с белогвардейцами. Отсюда молодой коммунист, способный командир от¬деления в декабре 1930 года убыл в Ново-Петергофскую школу пограничной охраны и войск ОГПУ имени К.Е. Ворошилова.
Быстро пролетело время учебы. И хотя всей душой стремился молодой офицер попасть на Дальний Восток, однако службу пришлось продолжать в Казахстане. Только четыре года спустя, весной тридцать шестого, уже в должности начальника заставы, удалось ему осу¬ществить свою мечту.
Нелегкое это было время на дальневосточной границе. Оценивая оперативную обста¬новку за 1936 год, командование дальневосточной пограничной охраны доносило, что «на всей дальневосточной границе СССР принципиально изменилось качественное лицо нару¬шителей границы: основной группой нарушителей стали вооруженные группы и подразде¬ления японо-маньчжоу-говских регулярных войск, «рядовым» нарушителем стал японский разведчик-диверсант, направляемый японской разведкой не только в погранполосу но и в глубокие наши тылы». В 1935-1936 годах пограннаряды 80 раз подвергались обстрелу с со¬предельной стороны, 22 раза им приходилось вступать в бой с контрреволюционными бан¬дами и подразделениями японских войск, систематически нарушавшими государственную границу СССР.
В этих условиях лейтенант П.Ф. Терешкин, назначенный начальником заставы Посьетского пограничного отряда, особое внимание обратил на совершенствование боевой выуч¬ки подчиненных. Значительная часть занятий с личным составом проводилась им в поле, в условиях, максимально приближенных к боевой обстановке. Младшим командирам приви¬вались навыки руководства боевыми действиями, организации взаимодействия, умелого ис¬пользования оружия.
Целеустремленная, планомерная организация служебно-боевой подготовки личного состава в сочетании с активной партийно-политической работой позволила в короткий срок, не в ущерб службе по охране границы, обеспечить значительный рост боевой выучки пограничников. По итогам служебно-боевой деятельности застава неоднократно отмечалась командованием отряда как одна из лучших, а за ее начальником упрочилось мнение как об опытном, волевом, хорошо подготовленном в военном отношении командире. Это и предопределило его присутствие в самой горячей точке дальневосточной границы в период боев на озере Хасан.
Рано утром 29 июля 1938 года рота японских солдат двумя группами перешла госу¬дарственную границу и атаковала высоту Безымянная, где в это время находился укрупнен¬ный наряд во главе с лейтенантом А.Е. Махалиным. Десять пограничников в течение несколь¬ких часов героически сдерживали натиск во много раз превосходящего противника. Будучи окруженными, пятеро оставшихся в живых израненных пограничников во главе с начальни¬ком заставы поднялись в последнюю атаку и прорвали окружение. Вместе с подоспевшим на помощь резервом наряд выбил захватчиков с советской земли.
С началом вооруженной провокации японцев на границе командующий Особой Краснознаменной Дальневосточной армией Маршал Советского Союза В.К. Блюхер приказал привести в боевую готовность дивизию, расположенную в Посьетском районе, и выделить из ее состава в помощь пограничникам два усиленных стрелковых батальона. Однако, вследст¬вие их значительного удаления от района конфликта и почти полного отсутствия дорог, вы¬движение войск к границе проходило недостаточно быстро. Обстановку чрезвычайно осложняли непрерывные ливневые дожди. Словом, пограничникам надо было рассчитывать только на собственные силы.
По имевшимся данным, после бесславной попытки закрепиться на высоте Безымян¬ная главный удар японские захватчики готовились нанести в районе сопки Заозерная. Для организации обороны на этот участок были направлены лейтенанты П.Ф. Терешкин и С.Я. Христолюбов со своими подразделениями.
Заняв рубеж обороны и организовав систему огня, лейтенант Терешкин сосредоточил внимание на инженерном оборудовании своих позиций, но довести работу до конца не уда¬лось.
31 июля в 3 часа ночи японцы открыли артиллерийский огонь и силами двух пехотных батальонов начали наступление на высоты Заозерная и Безымянная. Первую атаку по¬граничники успешно отбили. Однако спустя некоторое время, перегруппировав силы, япон¬цы вновь бросились на штурм. Подпустив врага ближе и нанеся ему значительные потери ружейно-пулеметным огнем, лейтенант Терешкин поднял бойцов в контратаку. Японцы не вы¬держали и стали отходить. В это время вражеская пуля ранила лейтенанта, но он и не думал покидать поле боя. Когда вышел из строя пулеметчик Тараторин, командир сам заменил его. Ведя огонь из пулемета, он продолжал руководить боем.
Пограничники во главе с Терешкиным успешно отразили четыре атаки многократно превосходящего по численности противника. Лейтенант был еще раз ранен, теперь уже ос¬колком гранаты, но по-прежнему уверенно командовал подчиненными.
Японцы усилили артиллерийский огонь. День превратился в ночь. Густая завеса из ды¬ма и пыли окутала высоту. Один из снарядов угодил в пулемет, за которым лежал лейтенант Терешкин. Снова ранение и контузия. Истекая кровью и превозмогая боль, командир дрался с врагом до последнего патрона. В бессознательном состоянии пограничники вынесли его с поля боя.
За мужество и героизм, проявленные в боях у озера Хасан, Петру Федоровичу Терешкину Указом Президиума Верховного Совета СССР от 25 октября 1938 года в числе первых пяти пограничников было присвоено звание Героя Советского Союза.
К 11 августа советские войска завершили разгром японских захватчиков, выбросив их с нашей земли. Военная авантюра японских милитаристов у озера Хасан закончилась позор¬ным крахом.
Выпускники Ново-Петергофского военно-политического училища имени К.Е. Ворошилова принимали активное участие в боях в районе реки Халхин-Гол (МНР). Их действия отличались мастерством и организованностью, хорошим взаимодействием подразделений, решительностью ударов по врагу. Боевым действиям отдельного пограничного батальона была дана высокая оценка командованием 1-й армейской группы. В приказе по войскам группы от 12 октября 1939 года говорилось: «В разгроме японской группировки приняли ак¬тивное участие наши доблестные пограничники, проявившие в боях доблесть, геройство и отвагу. Отдельный пограничный батальон, действовавший в составе армейской группы, с че¬стью выполнил возлагавшиеся на него Военным советом армейской группы боевые задачи на фронте и по очищению тыла от шпионов и диверсантов. Многие бойцы, командиры и по¬литработники пограничного батальона за героизм и отвагу в боях представлены к боевым наградам. Личному составу отдельного пограничного батальона объявляю благодарность и желаю впредь быть еще более стойкими борцами за Советскую Родину».
Еще продолжаются дискуссии историков о причинах советско-финляндской «зимней войны», уточняются позиции сторон по итогам и урокам войны. Однако неопровержимым является сам факт войны. В ходе нее в боевых действиях принимали непосредственное уча¬стие и пограничники. Бывший начальник Ново-Петергофского пограничного училища П.А. Артемьев возглавлял оперативную группу, насчитывавшую 10 тысяч человек и состояв¬шую из пограничников. Во время этой короткой, но весьма трудной кампании пограничным и внутренним войскам приходилось участвовать как в наступательных, так и особенно обо¬ронительных боях в составе рот, батальонов, полков. Как отмечал генерал-лейтенант в от¬ставке П.Н. Мироненко, возглавлявший в те годы Политическое управление пограничных войск, в соответствии с директивой от 22 декабря 1939 года за подписями К.Е. Ворошилова, И.В. Сталина и Б.М. Шапошникова подразделения пограничников располагались в укреплени¬ях гарнизонами вдоль главных коммуникаций и вели непрерывные оборонительные, а час¬то и наступательные бои.
Среди участников той войны было немало новопетергофцев и тех, кто затем поступил в училище, зарекомендовав себя в боях. Как уже говорилось, из числа пограничников формировались батальоны и роты. Командиром одной из них был назначен прибывший из Высшей пограничной школы капитан И.Д. Зиновьев, политруком – выпускник училища С.И. Черкалин.
На участке фронта, где действовала рота, бои шли несколько недель. Белофиннам уда¬лось окружить ее в районе деревни Уома. Вместе с ротой находились подразделения пехо¬тинцев, артиллеристов и танкистов. Взяв на себя командование, капитан Зиновьев организо¬вал круговую оборону. Его верным помощником стал политрук Черкалин.
Пограничники и красноармейцы сражались в окружении много суток. Положение с каждым днем ухудшалось. Захватив господствующую высоту, белофинны усилили огонь. Со¬здалась критическая ситуация, из которой был один выход: отбить высоту у противника.
Наступила решающая ночь. Холодное зимнее небо изредка освещалось огненными трассами пулеметных очередей, да иногда финские солдаты выпускали одну-две осветитель¬ные ракеты. Лютый мороз заставил противника забраться в блиндажи. Белофинны были спо¬койны – советские войска в окружении, стиснуты со всех сторон. Что они могут сделать? Но иначе думали Зиновьев и Черкалин. В ударную группу отобрали 85 лучших бойцов и коман¬диров, обстрелянных, не раз испытанных в боях.
К высоте Ключевая бесшумно выдвинулись три группы пограничников и залегли в снегу. Белофинны молчали. Тишина и спокойствие царили на их позициях. Только часовой маячил у блиндажа на скате высоты.
Пограничники ползли вверх, едва различимыми тенями приближаясь к вражеским ук¬реплениям. Они внезапно ворвались в блиндажи, где спали враги, и без единого выстрела уничтожили всех до единого. Высота оказалась в руках осажденного гарнизона.
На рассвете белофинны опомнились. Вражеская рота двинулась в атаку на потерян¬ную ночью высоту. Пограничники открыли пулеметный огонь. Они всегда были отличными пулеметчиками, а теперь к взводу станковых подключилось еще шесть ручных пулеметов. Не ожидавшие такой встречи белофинны понесли большие потери и откатились, оставив на скатах высоты десятки убитых солдат.
Высота Ключевая стала основным пунктом обороны окруженных подразделений.
Это понял враг и обрушил на нее артиллерийско-минометный огонь. За огневым ва¬лом перешла в атаку пехота. Казалось, судьба высоты решена – противник захватит ее неминуемо. Но пограничники перешли в контратаку. И вновь, не выдержав удара, враг откатился.
Приближался вечер. В сумерках пограничники собрались в траншеях. Высота остава¬лась в их руках. Не добившись успеха, белофинны вновь начали бить по высоте из пушек и минометов. Обстрел не прекращался всю ночь. Пограничники ушли под защиту крутых ска¬тов высоты и зарылись в землю.
Двое суток бойцы не смыкали глаз, понимая, что противник не успокоится, и поэто¬му не жалели сил для укрепления обороны. На рассвете следующего дня белофинны опять перешли в атаку, но и она была отбита.
Положение окруженных подразделений становилось все более сложным. Среди по¬граничников не оставалось таких, которые не получили бы ранения, многие геройски сло¬жили головы, но не отступили. Потеряв много солдат и офицеров, белофинны отказались от попыток овладеть высотой приступом и начали методический обстрел окруженных совет¬ских бойцов.
57 суток сражались в огненном кольце пограничники и бойцы Красной Армии. Про¬тивник предпринимал все усилия, чтобы уничтожить защитников высоты прежде, чем по¬дойдут к ним на помощь наступающие части Красной Армии.
Капитан Зиновьев и политрук Черкалин днем и ночью находились среди солдат, ру¬ководя боями. Происходило удивительное – с каждым днем людей становилось меньше, а силы их, казалось, крепли...
Отрезанные от своих, не имея связи, пограничники продолжали сражаться. Но вот на¬стал долгожданный миг: связь с пограничным полком восстановлена! Капитан сразу же под¬готовил шифровку. В живых, из числа окруженных, оставалось меньше половины. Боеприпа¬сы и продукты на исходе. Собравшимся в землянке командирам Зиновьев приказал защи¬щать высоту до последнего. Он понимал, что если к ним на выручку пойдет полк, то бело¬финны постараются во что бы то ни стало уничтожить их и закрепиться на высоте, имею¬щей важное оперативное значение.
Белофинны, как и предполагал капитан, начали новое наступление, шли плотными цепями. Связь с полком действовала надежно. Зиновьев вызвал огонь артиллерии по атакую¬щей пехоте противника, но враг все упорнее рвался на высоту. И когда ее защитники во гла¬ве с Зиновьевым и Черкалиным перешли в последнюю контратаку, справа по лощине разда¬лось дружное «Ура-а-а!». Это батальоны пограничного полка, контратаковав белофиннов с фланга, обратили врага в бегство.
За мужество и героизм, проявленные в боях с белофиннами, командир роты И.Д. Зиновьев был удостоен звания Героя Советского Союза, а политрук С.И. Черкалин награжден ор¬деном Ленина. Героем стал и стрелок этой роты В.А. Самсонов.
А вот как описывал боевые подвиги своих товарищей в финской кампании выпускник училища 1941 года Герой Советского Союза старший политрук Ф.П. Коренчук:
«Утром 16 января 1940 года дежурный по штабу срочно вызвал начальника инженер¬ной службы полка лейтенанта Корзуна. Бойцы саперного взвода уже чувствовали, что пред¬стоит что-то сложное и опасное.
Скрипнула дверь, клубами ворвался в сарай сорокаградусный морозный воздух. Лей¬тенант прошел к печке и сел на полено, достал карту, компас, линейку. Полчаса стояла тиши¬на. Все смотрели на лейтенанта, горя желанием выполнить боевую задачу.
Лейтенант оторвал глаза от карты и коротко объяснил: «Приказано в 5.00 утра выйти с группой в 10 человек в разведку в глубокий тыл противника. Бойцам Грахову, Николаеву и замполитрука Коренчуку подготовить снаряжение, взять с собой трехсуточный запас продо¬вольствия».
Еще серая утренняя мгла не покинула лес, звезды и месяц светили на небе, с востока начинал загораться рассвет, стали видны вершины могучих деревьев. В это время десять красных разведчиков во главе с Корзуном пробирались сквозь лесные чащи, озера, овраги.
Тихо скользили лыжи, а новые маскировочные халаты слились со снегом и скрыли разведчиков. С запада была слышна трескотня пулеметов и глухие удары пушек...
Все чаще и чаще стали останавливаться – это была полоса укреплений: надолбы, про-волочные заграждения, противотанковые рвы. Все это лейтенант карандашом наносил на свою карту.
Двигались медленно, а услышав шум, стрельбу, зарывались в снег и ждали. Коченели ноги, зубы выбивали барабанную дробь. В эти дни был мороз 43 градуса.
Наконец достигли намеченного пункта. Задача была выполнена. Предстоял обратный 27-километровый путь. Полная боевая нагрузка давила плечи, чувствовалась усталость и бес-сонница. Но, несмотря на это, каждый из нас был бодр, чувствовал ответственность, и осо¬бенно сейчас, когда все необходимые данные нами были взяты.
Усилили шаг, дозорные реже стали останавливать ядро, тропа была уже знакома. Пройдя часа 2-3, мы приблизились к деревне Уомас, где находилась 3-я рота нашего полка, которая занимала здесь оборону. Решили зайти к Зиновьеву, Черкалину, Пантюшину.
Покушав и несколько отдохнув в траншеях и окопах, утром 17-го выступили в путь.
За километр до моста и р. Усунь-Йоки, до своих частей, которые охраняли мост и до¬рогу, мы увидели, что стоят 2 бронемашины, водители которых вылезли из машин. Прошла усталость, ноги бодрее начали двигаться, у каждого в душе была одна мысль: «Задание выпол¬нено».
Подойдя к водителям, спросили, в чем дело, один из них доложил: «Товарищ лейте¬нант, дорога минирована двумя белофиннами, которые были одеты в красноармейское об¬мундирование. Скрылись справа в лесу».
Лейтенант Ракус с бойцом пошли на преследование.
... Дорога в несколько минут была разминирована, и только стали эти мины класть в машины, как с двух сторон застрочили пулеметы. Был ранен лейтенант и один боец. Под гра¬дом пуль осторожно и быстро посадили в машины раненых. Машины, приняв бой на себя, стали отходить медленно к мосту. В это время с левой стороны показался с бойцом лейте¬нант Ракус, который и влился в нашу группу – опять нас было десять. С дороги сползли в лес и остались незамеченными противником, который увлекся боем с нашими бронемашинами.
Был уже вечер. Солнце посылало свои последние лучи на вершины дремучего леса, становилось темнее. Заняв в глубоком снегу круговую оборону, мы лежали, слыша рядом треск финских пулеметов, свист пуль и снарядов, которые выпускали по белофиннам наши части. Оставаться на этом месте стало рискованно: мы находились в тылу белофиннов, все¬го в 100-150 метрах от их окопов. Короткими, но очень упорными разведками, так как приходилось ползти не по снегу, а под снегом, мы установили, что выйти из окружения нет никакой возможности. Мы окружены и находимся в центре финского батальона, который этого не подозревал.
Посовещавшись с лейтенантом Ракусом, мы решили обойти левым флангом, а если не удастся, то прорваться силой к реке – к своим.
Мы еще не начали осуществлять этот план, как пограничник Николаев доложил: «То¬варищ лейтенант, на нас идут два финских солдата». Нас они не замечали, а когда в 30-20 метрах заметили, было уже поздно. Наш пулеметчик выпустил очередь – один убит, другой ранен. Лейтенант, пограничники Николаев и Грахов подтащили раненого, у которого и на¬шли документы и кое-какие другие сведения. Итак, сведения все пополнялись, задача стала еще сложней: как доставить их?
Медленно начали обходить, трескотня пулеметов как будто удалялась. Каждый метр нашего движения был победой. Осталось несколько десятков метров, которые нужно было проползти в 20-30 метрах от станкового пулемета белофиннов. Бросить гранату, уничто¬жить вражеский пулемет было опасно – обнаружишь себя. Затаив дыхание, проползли еще, и вот пограничник Николаев шепчет: «Впереди окопы, белофинны нас видят».
Белофинны смотрят на нас из окопов, но не стреляют, они не могли ждать нас из сво¬его тыла.
Напряженные секунды, в которые решается судьба результатов нашей разведки и даже самой жизни. Шепотом подаю команду: «Приготовить гранаты». После: «Рота, за мной, в атаку, вперед». И уже полным голосом,- «За Сталина, ура!..»
Нас было десять, но крикнули мы в морозную тихую ночь, пожалуй, и правда за роту. Бросив гранаты, мы ворвались в окопы, вступили в рукопашный бой с теми, кто остался жив от взрывов гранат и не успел выскочить из окопов.
На лейтенанта Ракуса наседает офицер и белофинский солдат, но метким выстрелом из нагана и уколом штыка он покончил с ними.
На пулеметчика Смирнова наседают три солдата, но взаимная выручка в бою – закон советских бойцов, прикладом и штыком мы помогаем пулеметчику. Рукопашный бой длился недолго, минут 7-10. Белофинны растерялись. Нападение было таким внезапным и реши¬тельным, что в панике они не знали, где свои и где чужие.
Белофинны спасались бегством. В окопе оставались раненые, убитые и брошенное оружие.
Передав окопы подошедшему подразделению, десять разведчиков пошли на команд¬ный пункт. Белофинны потеряли около тридцати убитыми. С нашей стороны раненых и уби¬тых нет.
В свое время белогвардейские генералы очень много кричали по радио и в газетах о том, что-де против десяти «москалей» устоит один финский солдат. Но оказалось наоборот: наш пограничник устоял против 12-15 белофиннов. Он устоит и против 20-30 врагов, если этого потребует народ, наша партия, товарищ Сталин!..»
...О самоотверженном и мужественном выполнении воинского долга выпускниками училища свидетельствуют воспоминания младшего политрука Коновалова, награжденного орденом Красного Знамени, политруков Трофимова, Бубенцова. Смело вышли на поле боя политрук Котов, Копров, старшие лейтенанты Бочкарев, Крючков. Они видели опасность для своей жизни, но во имя Родины пренебрегли этой опасностью, смело вышли ей навстречу и в неравном бою стяжали себе бессмертную славу.
И в последний, предвоенный, мирный год ворошиловцы, находясь на пограничных заставах и в других подразделениях пограничных войск, свято умножали боевые традиции родного училища, ни на минуту не ослабляли бдительности, решительно боролись с дивер¬сантами и вражескими лазутчиками.
Сообщений: 92
В годы Великой Отечественной.
С началом Великой Отечественной войны роль военно-политического училища зна¬чительно возросла. Формирование новых частей и соединений, значительные потери в по¬литсоставе, понесенные в первые дни боев, потребовали ускоренной подготовки политра¬ботников.
Чтобы полнее и быстрее удовлетворить все возрастающие потребности действующей армии в политработниках, в июне 1941 года был произведен досрочный выпуск 450 человек основного курса, а также 347 слушателей курсов переподготовки старшего политсостава, ин¬структоров пропаганды, редакторов многотиражных газет. Спустя несколько дней были вы¬пущены 496 первокурсников. Всем выпускникам были присвоены звания «политрук» и «младший политрук», и они отправились на фронт.
Одновременно на формирование частей войск НКВД и в действующую армию было направлено 35 офицеров постоянного состава, 65 красноармейцев и младших командиров училища. На третий день войны, в соответствии с планами мобилизационного развертыва¬ния, в училище стали прибывать новые курсанты из пограничных и внутренних войск НКВД. Это были заместители политруков, младшие командиры – люди, прослужившие на границе или в войсках по охране особо важных объектов от двух до трех лет. Военные знания, при¬обретенные ими за время службы на границе, пограничная находчивость и смекалка, умение ориентироваться в любой обстановке и быстро принимать решения – все это очень приго¬дилось в учебе, а затем и на фронте. Многие курсанты были участниками боев на Халхин-Голе, сражались с белофиннами, освобождали Западную Украину и Западную Белоруссию в 1939 году. Из них училище должно было по ускоренной программе подготовить младших политруков.
Начался новый, военный период в деятельности училища. Руководство страны прояв¬ляло постоянную заботу о подготовке военных политработников. Был значительно увеличен штат основного курса и организован ряд краткосрочных курсов. Уже в первые месяцы вой¬ны училище превратилось в большой учебный комплекс по подготовке и переподготовке по¬литсостава Красной Армии, пограничных и внутренних войск. Каждое учебное подразделе¬ние, каждый преподаватель трудились под лозунгом: «Все для фронта, все для победы!»
До 1 августа в училище было принято 1260 человек из частей и войск НКВД, с кото¬рыми занятия велись по программе военного времени (курсы младших политруков), рассчи¬танной на три месяца. Из вновь прибывших были созданы два курсантских батальона по 4 роты в каждом. Командирами и политработниками в них назначили лучших офицеров учи¬лища.
Началась боевая учеба.
На военные дисциплины отводилось 65 процентов всего учебного времени, остальное приходилось на дисциплины социально-экономического цикла. Особое внимание обра¬щалось на повышение качества методической работы, с тем чтобы в короткий срок воору¬жить политработников всеми необходимыми знаниями для политической работы в войсках.
Много внимания уделялось изучению тактики ведения боя. Все хорошо понимали, что долго учиться не придется, так как враг, несмотря на большие потери, рвется к Ленингра¬ду. Каждый офицер и курсант постоянно были готовы к активным боевым действиям. Кур¬санты занимались с раннего утра до позднего вечера. Учебные дни уплотнились до такой степени, что свободного времени у курсантов, по существу, не было. Оставшиеся после пла¬новых занятий часы использовались для самоподготовки.
Большая часть занятий проводилась в полевых условиях и на стрельбище. Здесь кур¬санты питались, здесь же спали в полной боевой готовности, имея при себе патроны и связ¬ки гранат. В те дни, когда занятия проходили в учебных аудиториях и объявлялись боевые тревоги, курсанты быстро оставляли кабинеты, спускались в убежища и щели, вырытые во дворе, и учеба продолжалась.
Бывший курсант Трофим Росляков вспоминал: «Хотя и тяжело нам было, но мы знали, что так надо, что наши командиры готовят нас не для парада, а для фронта, чтобы на фрон¬те мы были не мишенью для врага, а настоящими солдатами, способными в любой обстанов¬ке проявлять стойкость, мужество и беспощадно уничтожать врага».
Для проверки боевой готовности по плану командования часто проводились боевые тревоги с походами. В ротах назначались дежурные взводы, в любую минуту готовые к вы¬полнению боевого задания. В их задачу входили ликвидация возможных высадок диверсан¬тов и отражение воздушных налетов на Ленинград и Петергоф. За 20 дней – с 15 июля по 5 августа – было 10 боевых тревог по вызову Военного совета Ленинградского фронта для ликвидации диверсантов и шпионов, проникших в тыл наших войск.
Кроме того, училище постоянно привлекалось к строительству оборонительных сооружений вокруг Ленинграда и Петергофа. Одновременно курсанты и офицеры проводили большую агитационно-массовую работу среди ленинградцев, занятых на оборонительных работах в районе Петергофа и его окрестностей.
Весь личный состав училища внимательно следил за сообщениями Совинформбюро, с величайшей болью и горечью воспринимал известия об оставлении нашими войсками го¬родов и сел. В сердцах пограничников все ярче разгоралась ненависть к немецко-фашист¬ским захватчикам и готовность во что бы то ни стало защитить Родину. Каждый из них по¬нимал, что дальше отступать некуда, и, когда началась историческая битва за Ленинград, кур¬санты встали в первые ряды его защитников. Несмотря на то, что на фронт была направле¬на значительная часть курсантов, училище не прекращало готовить офицеров-политработ¬ников.
Особенно тяжелое положение сложилось осенью 1941 года. Ленинград был отрезан от страны, его защитникам приходилось вести борьбу с врагом на суше, море и в воздухе. Трудности в обеспечении города продовольствием, топливом, боеприпасами росли с каждым днем, но героические защитники Ленинграда продолжали сражаться. Первая блокадная зима была неимоверно трудной. Единственная дорога по льду Ладожского озера - «Дорога жизни», - несмотря на огромную, неоценимую роль, которую она сыграла в снабжении го¬рода, не в состоянии была обеспечить доставку необходимого количества продовольствия, вооружения и боеприпасов для населения и фронта. Но ни голод, ни холод, ни болезни не сломили ленинградцев. Они продолжали стойко сражаться на фронте и упорно трудиться в цехах.
13 сентября 1941 года из Нового Петергофа училище было передислоцировано в Ле¬нинград. Его курсантам и преподавателям приходилось нелегко. Жилые и служебные помещения не отапливались, плохо было с водой. Ощущалась острая нехватка преподавателей. Но, несмотря на трудности, учеба продолжалась с полной нагрузкой. Занятия проводились не только в аудиториях, но и с выходом в поле, на окраинах города. В скверах сооружались огневые точки, рылись окопы. Личный состав училища как бы врос в ритм жизни прифрон¬тового города, города-героя. В свободное от учебы время курсанты помогали населению со¬оружать рвы, надолбы, обкладывали мешками с песком исторические памятники, участвова¬ли в спасении граждан, заваленных обломками разрушенных домов.
В связи с тем, что большая часть преподавателей и командного состава была на фрон¬те, командование училища обратилось в Военный совет Ленинградского фронта с просьбой об их возвращении. Военный совет, учитывая острую нехватку кадров, принял решение вер¬нуть в училище из действующей армии всех преподавателей и политработников, На списке лиц, которые подлежали возвращению, член Военного совета фронта А.А. Жданов наложил резолюцию: «Вернуть всех, кроме Шорина».
На первых порах офицерско-преподавательский состав работал со 170 курсантами 1-го и 2-го батальонов, возвратившимися из госпиталей после выздоровления. Они учились с полным напряжением сил и вскоре, получив звания младших политруков и младших лей¬тенантов, направлялись в действующие части. Первые 40 курсантов-фронтовиков были вы¬пущены 20 октября 1941 года.
С октября 1941 года при училище были созданы трехмесячные курсы младших лейте¬нантов. С этого времени здесь стали функционировать два профиля подготовки кадров: от¬деление политработников и отделение строевых командиров. К концу года было выпущено 340 командиров и политработников, которые убыли в действующие части Ленинградского фронта.
Начало 1942 года было самым трудным для училища за всю его историю. Занятия ве¬лись под звуки артиллерийской канонады, свист падающих фашистских бомб, вой сирен, грохот рушившихся зданий. Курсанты занимались по двенадцать часов в сутки. В вечернее время при свете лучины постигали науку побеждать.
Для отработки практических навыков курсанты на лыжах выходили в лагерь, распо¬ложенный в деревне Мурино, что в 20 километрах от Ленинграда.
Очень часто, по требованию командования Ленинградского фронта, курсантов приходилось выпускать досрочно. Так, с октября 1941 по март 1942 года было сделано пять до¬срочных выпусков. Выпускались наиболее подготовленные курсанты, все они являлись чле¬нами или кандидатами в члены ВКП(б). Наряду с подготовкой кадров политического и ко¬мандного состава в стенах училища было развернуто обучение снайперов. В Ленинграде их было подготовлено 50 человек. Немало гитлеровцев уничтожили они на фронтах Великой Отечественной войны.
Самоотверженно трудились в то труднейшее время командиры, политработники и преподаватели училища – его начальник полковой комиссар Григорьев, капитаны Левин, Никитин, старшие политруки Ушаков, Габов, лейтенанты Костаков и Юхимец, преподавате¬ли Дубровский, Немчинов и многие другие. Они отдавали все свои силы, знания, энергию и опыт обучению и воспитанию будущих офицеров.
Характерной чертой всех выпускников была большая любовь к своему училищу. На¬ходясь на фронте или в госпиталях, они не порывали связи с родным коллективом, в пись¬мах советовали, на что обращать основное внимание при обучении и воспитании курсантов, делились опытом фронтовой жизни. Такие письма десятками приходили офицерам, курсан¬там, они читались в группах, перед офицерско-преподавательским составом. Советы бывших курсантов учитывались в практической работе.
В осажденном Ленинграде личный состав училища показал высокие морально-поли¬тические качества, дисциплинированность. Курсанты настойчиво боролись за повышение качества учебы и службы. Вся партийно-политическая работа была направлена на воспита¬ние у курсантов и преподавателей преданности Родине, преодоление трудностей учебы и быта в условиях блокады, обеспечение успешного решения ответственных задач по подго¬товке командно-политических кадров для действующей армии. Высокую ее эффективность подтверждают многие примеры.
10 ноября 1941 года командование училища проводило отбор добровольцев из числа красноармейцев и младших командиров для участия в группе прорыва фронта на подступах к Ленинграду. Весть об этом была встречена личным составом с воодушевлением, практиче¬ски все выразили желание добровольно идти на фронт. В числе добровольцев были многие командиры и политработники – преподаватель основ марксизма-ленинизма старший по¬литрук Зарубин, помощник начальника учебного отдела Хозяинов, политрук Гуляев и другие. Красноармейцы и командиры, отобранные для отправки на фронт, мужественно и стойко сражались в боях с фашистами.
Упорно работали над повышением своих военных и политических знаний курсанты, находившиеся на излечении в госпиталях. Многие из них отказывались от предоставляемых им по болезни отпусков и продолжали посещать все занятия, в том числе тактические и ог¬невую подготовку, стремясь как можно быстрее возвратиться на фронт.
«Я сейчас нахожусь на излечении в военном госпитале, - писал начальнику училища курсант Коротких. – Чувствую себя хорошо, но еще не выпишут дней 10-15. Это время я хотел бы использовать для подготовки к сдаче экстерном за училище таких дисциплин, как история ВКП(б) и военная топография. Поэтому я прошу Вашего разрешения выслать мне необходимую литературу по этим предметам. Мне очень жаль времени, которое сейчас про¬ходит бесполезно».
Верой в свой народ, в окончательную победу над фашизмом проникнуто письмо, по¬сланное личным составом училища в адрес ЦК ВКП(б) в день празднования 24-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции в ноябре 1941 года. В нем говорилось:
«...Курсанты и командиры училища, как и вся Красная Армия, вписали в историю борь¬бы не одну славную страницу. Они дрались и дерутся как пламенные патриоты, беззаветно преданные Родине, Коммунистической партии. Имена курсантов Гагарина, Чернышева, Елешапова и других, отдавших свои жизни за дело нашей партии, овеяны славой, а их боевые подвиги навсегда войдут в историю борьбы нашего народа за счастливую и радостную жизнь.
В момент, когда враг навис черной тучей над Ленинградом и угрожает нашей родной столице Москве, мы, курсанты и начсостав училища, даем клятву еще упорнее изучать воен¬ное дело и марксистско-ленинскую теорию, готовить из себя высококвалифицированных командиров и политработников и не жалеть своей жизни для достижения полной победы над врагом. Для нас нет жизни без победы!
Мы будем счастливы вновь вернуться на передовые позиции и повести свои подраз¬деления в бой, чтобы беспощадно громить немецко-фашистских извергов.
Мы уверены в том, что окончательная победа будет за нами!»
В жесточайших условиях блокады училище продолжало с честью выполнять свою первостепенную задачу. Всего за период пребывания в городе на Неве им было подготовле¬но и выпущено 869 политработников и строевых командиров для Ленинградского фронта.
В соответствии с решениями ГКО в апреле 1942 года Ново-Петергофское военно-по¬литическое училище было эвакуировано в Саратов.
Эта книга вышла в свет в году славного 55-летия Победы нашего народа в Великой Отечественной войне. Немалый вклад в нее внесли пограничники, среди которых были мно¬гие выпускники нашего училища, сражавшиеся на всех фронтах. Они первыми приняли на себя удар, вступив в смертельную схватку с фашистскими захватчиками, и до последнего ды¬хания дрались за Родину, отстаивая каждую пядь нашей земли. «Как львы дрались советские пограничники, принявшие на себя первый удар подлого врага. Бессмертной славой покры¬ли себя бойцы-чекисты», - писала газета «Правда» 24 июня 1941 года.
Из 485 пограничных застав, подвергшихся нападению в первые дни войны, не было такой, которая сдалась бы врагу и оставила охраняемый участок без приказа. В большинстве случаев гарнизоны гибли до последнего человека. Пограничники дорого отдавали свою жизнь и, как свидетельствуют документы, проявляли невиданный массовый героизм и само¬пожертвование. Они показали, на что способен советский человек, когда защищает свое Отечество. Девизом пограничников были слова: «Ни шагу назад!»
В дни суровых испытаний многие выпускники училища командовали заставами, бы¬ли политруками. Они первыми поднимались в атаку на врага, грудью своей закрывали рубе¬жи родной советской земли. Многие из них пали смертью храбрых в первые дни войны, другие прошли суровыми фронтовыми дорогами всю войну, вписали немало ярких страниц в боевую летопись пограничных войск.
Героически сражались пограничники 5-й заставы Таурагского пограничного отряда. Оборону возглавлял выпускник училища политрук П.А. Родионов.
...Была суббота, 21 июня 1941 года. До боевого расчета оставалось чуть больше часа. Пограничники собрались в беседке, обменивались последними новостями из родных мест, слышались шутки и смех.
На боевом расчете политрук, подводя итоги службы, обратил внимание погранични¬ков на то, что сосредоточение войск, техники, усиление наблюдения со стороны противни¬ка мало похоже на обычные маневры, вероятно вооруженное вторжение. В случае развязы¬вания боевых действий, говорил Родионов, всем нарядам немедленно возвратиться на заста¬ву кратчайшим путем.
В 2 часа ночи застава была поднята по тревоге. Пограничники быстро заняли окопы, вынесли и разместили в траншеях патроны и ящики с ручными гранатами. Тихо звучали го¬лоса младших командиров. Родионов обошел занятые позиции. «Товарищ политрук, это что – очередная тренировка?» - спросил один из бойцов. Несколько помедлив, Родионов отве¬тил. «Да, это очередная, но боевая тренировка. Слышите возню на той стороне? Не исключе¬но, что немцы сегодня начнут вооруженное вторжение». «Так ведь это же война», - то ли ут¬верждая, то ли спрашивая, вновь заговорил боец. «Не исключено», - сказал политрук и про¬шел по траншее к пулеметчику Игнатенко. Тот с любовью оборудовал позицию, словно для показа. Все было на своем месте, и в то же время – ничего лишнего.
Родионов посмотрел на дорогу, ведущую к границе, присел на ступеньку окопа. Он вспомнил, как на занятиях в училище один из преподавателей часто повторял суворовские слова: «Выгодная позиция – половина победы». «Позиция у нас действительно выгодная, справа – болото, и техника там не пройдет. Единственный путь – дорога. Вот ее и нужно прикрыть огнем». Родионов распорядился перенести на это направление еще один ручной
пулемет. Потом прошел к телефону, чтобы доложить в штаб о выполнении распоряжения и уточнить обстановку.
«Товарищ политрук, связь со штабом прервалась!» — доложил дежурный. «С рассветом вышлем дозор по линии», - сказал Родионов и вернулся на позицию.
Но не суждено было дозору выйти на линию.
Гром артиллерийских орудий и минометов нарушил тишину июньского утра. От пря¬мого попадания снаряда загорелось здание заставы. Пламя быстро охватило стены, запляса¬ло на деревьях. А через некоторое время на дороге, ведущей от границы, показалась колон¬на фашистских войск.
Когда закончился артиллерийский налет, политрук, обращаясь к воинам, произнес: «Это не провокация. Это, товарищи, война! Внезапность нападения дает преимущество, но только в том случае, если оно действительно внезапное. Поэтому не торопиться, а подпус¬кать немцев поближе. Подготовить гранаты! Огонь открывать по моей команде».
Бойцы и командиры, слившись воедино с винтовками и пулеметами, следили за движением колонны и ждали команды. Все меньше становилось расстояние между головной ча¬стью колонны и позицией заставы. Уверенные в том, что заставы больше не существует, фа¬шисты не особо заботились об охранении. Но застава жила и готова была дать бой. Когда до мотоциклов осталось 150 метров, Родионов скомандовал: «По фашистам – огонь!»
Четко застучали пулеметы, дружным залпом ударили винтовки. Два мотоцикла с вос¬седавшими на них солдатами свалились в кювет и загорелись. Задымилась следовавшая за ними машина. Фашисты прыгали на землю и падали, сраженные меткими выстрелами погра¬ничников.
Колонна остановилась, а потом медленно возвратилась на изгиб дороги и скрылась за лесом. Вновь начался артиллерийский обстрел, на этот раз более продолжительный. С воем неслись снаряды и мины, тысячи осколков косили мелкий кустарник и сеяли смерть. Один из них оборвал жизнь пулеметчика Игнатенко.
В это время возобновилась очередная атака. И вновь бой с превосходящими силами врага, и вновь, потеряв десятки убитых, фашисты вынуждены были откатиться назад. Непри¬ступной стеной стояли воины в зеленых фуражках. Ни яростный артобстрел, ни смерть то¬варищей не могли заставить их уйти с занимаемых позиций.
В небе кружился корректировщик, и немцы начали методично обрабатывать все око¬пы снарядами. Все больше становилось убитых и раненых. Не было возможности вынести убитых, а раненые продолжали вести огонь. Отбиты пять атак, но фашисты все наседали.
«Товарищ политрук, немцы по болоту обходят нас справа!» - доложил боец Быстря¬ков. Родионов выслал им навстречу пулеметный расчет. Умело замаскировавшись, погранич¬ники кинжальным огнем уничтожили группу фашистов. Немцы отказались от новых попы¬ток обхода заставы и продолжали артиллерийский обстрел. Казалось, что на этом неболь¬шом пятачке советской земли пронесся смерч, уничтоживший все живое. Погибли погра¬ничники Балабанов, Баранов, Тютюненко, Калинин, Козовякин, тяжелые ранения получили Ликов, Быстряков, Беспалов, Стреблянский. Но оставшиеся в живых продолжали вести огонь по фашистам, нанося им большие потери.
При поддержке танков и бронетранспортеров немцы бросились в очередную атаку. Родионов собрал оставшихся в живых бойцов в одной траншее и сам занял место с пулеме¬том в центре обороны. Пошли в ход ручные гранаты. В этом поединке отважный политрук погиб.
Трое тяжело раненных пограничников в бессознательном состоянии были захвачены врагом. Один из участников боя, Бессалов, пройдя через фашистские лагеря смерти, чудом остался в живых. Благодаря ему удалось восстановить всю картину боя.
В одном из залов Центрального музея ФПС России есть стенд, материалы которого рассказывают о подвиге воинов этой заставы в первый день боев с фашистами на государст¬венной границе.
Экспонаты стенда заняли свое место спустя два десятилетия после Великой Отечест¬венной войны. Здесь помещены личные вещи солдат, их снаряжение, оружие. Привлекают внимание часы «Молния», их стрелки показывают 4 часа 20 минут. Словно немой свидетель, часы подтверждают то суровое время, с которого начался отсчет великой битвы нашего на¬рода и его Вооруженных Сил против фашистской Германии. На стенде – портрет политру¬ка Петра Андреевича Родионова, возглавившего героический заставской гарнизон. Простое русское лицо, открытый взгляд чуть прищуренных глаз, плотно сжатые губы с небольшими складками у рта, широкий подбородок. Форма плотно облегает широкие плечи, на петлицах – знаки отличия политрука. Таким он был – таким и остался в памяти народной. Эта память живет в боевых буднях заставы, которая ныне носит его имя.
Мужественно оборонялась 11-я застава Августовского погранотряда во главе с выпу¬скником Ново-Петергофского военно-политического училища имени К.Е. Ворошилова по¬литруком П.С. Мамоновым. Более 45 минут продолжался артиллерийский обстрел заставы. На окопы пограничников налетели пикирующие бомбардировщики. Затем в атаку устреми¬лась вражеская пехота. Ураганным пулеметным огнем встретили ее советские воины. В са¬мый разгар боя загорелся склад с боеприпасами. Повар Блинков, несмотря на ранение в пле¬чо, бросился в огонь, вытащил несколько ящиков с гранатами и доставил их в окопы.
Более четырех часов оборонялась застава, уничтожив 80 солдат и офицеров против¬ника.
В первый день войны героический подвиг совершили пограничники 3-й заставы Вла¬димир-Волынского погранотряда. Когда фашисты начали наступление, пограничники во главе с младшим политруком П.Н. Кияном, накануне войны окончившим училище, заняли оборону в блокгаузах и окопах, расположенных по обе стороны дороги, ведущей к границе. Дружным огнем из винтовок встретили они вражеские цепи. Оставив на поле боя около пя¬тидесяти убитых, гитлеровцы отошли на исходные позиции. Снова началась артиллерийская канонада. Снаряды, казалось, смели все с лица земли, не оставив ничего живого. Но когда немцы пошли в атаку, на них опять обрушился сосредоточенный огонь. Киян с ручным пу¬леметом перекрыл наиболее опасное направление, где фашисты рассчитывали выйти к по¬зициям обороняющихся.
Враг не выдержал и откатился, но спустя несколько минут вновь перешел в атаку под прикрытием минометного огня.
Отражая очередную атаку, смертью героя погиб младший политрук Киян. Старшина Пархоменко возглавил бой. Несколько часов фашисты не могли овладеть опорным пунктом пограничников, и лишь когда у израненных воинов кончились патроны, враг устремился вперед. Но тут в ход пошли гранаты. Тяжело раненный Пархоменко, зажав в руках гранату, ждал приближения гитлеровцев. Собрав последние силы, он приподнялся в окопе и бросил в подбежавших фашистов оставшуюся гранату...
Вся страна знает о подвиге пограничников 13-й заставы Владимир-Волынского погранотряда. Легендарная оборона этой заставы под командованием лейтенанта А.В. Лопатина и воспитанника Ново-Петергофского военно-политического училища младшего полит¬рука П.И. Гласова выделяется даже среди сотен других примеров самоотверженности защит¬ников Родины.
Застава насчитывала в своем составе 60 бойцов и командиров и 15 прикомандирован¬ных саперов. Благодаря усилиям начальника и политрука здесь сложился дружный коллек¬тив пограничников, который два предвоенных месяца, наряду с несением службы, занимался совершенствованием оборонительных сооружений и подготовкой к ведению огневого боя.
К моменту нападения фашистов застава была готова к круговой обороне. Были созда¬ны три деревоземляных блокгауза, соединенных скрытыми ходами сообщения, вокруг опорного пункта пограничники поставили проволочный забор в два ряда кольев.
Ранним утром 22 июня фашисты открыли артиллерийский огонь по заставе, а спустя некоторое время вражеский батальон перешел в атаку. Враг шел открыто, в полный рост, ве¬дя огонь на ходу. Но ему это дорого обошлось. Как только фашисты приблизились, погра¬ничники открыли дружный огонь, заработали пулеметы. Потеряв более полусотни солдат, фашисты поспешно отступили.
Перегруппировав силы, они вновь атаковали, но теперь уже с двух направлений. Ло¬патин, оценив обстановку, принял решение разделить заставу на две группы: одну нацелить против вражеских солдат, наступающих со стороны Западного Буга, другую – в сторону Карбавского луга, поручив командование этой группой Гласову.
Бой возобновился с новой силой. Очередные попытки фашистов овладеть заставой с ходу не удались. Тогда они выделили часть своих сил для удара с тыла, но пограничники во¬время разгадали маневр врага.
Фашисты не прекращали атак до вечера, и лишь с наступлением темноты бой прекра¬тился.
Последующие дни были не легче. Противник понял, что пограничников не так-то лег¬ко выбить из каменного здания заставы, и пустил в ход артиллерию. Но и после обстрела над заставой гордо реял красный флаг. Даже тогда, когда рухнули заставские стены, а погранич¬ники перешли в подвал, флаг, пробитый осколками, продолжал развеваться над развалинами.
На пятый день боя пограничникам пришлось выдержать артиллерийский огонь и бе¬шеные атаки гитлеровцев. Враги во что бы то ни стало решили покончить с защитниками пограничного гарнизона, но, потеряв немало своих солдат, так и не смогли овладеть разва¬линами. Младший политрук Гласов, когда фашисты прорвались в один из блокгаузов и угро¬за захвата позиций казалась неизбежной, с горсткой пограничников бросился на гитлеров¬цев. Завязалась рукопашная схватка, захватчики не выдержали и, оставив раненых и убитых, отступили.
В этом бою Гласов пал смертью. Он был душой обороны. Пограничники с любовью называли его своим комиссаром.
Еще целую неделю Лопатинская застава продолжала сражаться в окружении. Отрезан¬ные от своих, не имея продовольствия, с ограниченным количеством боеприпасов, погра¬ничники стойко держались.
На одиннадцатый день в живых осталось несколько человек. Израненный лейтенант повел их в последнюю атаку. Фашистам достались лишь развалины.
Героический подвиг лопатинцев не забыт. Командир непокоренного гарнизона лей-тенант А.В. Лопатин посмертно удостоен звания Героя Советского Союза, его именем назва¬на застава. Младший политрук П.И. Гласов навечно занесен в список ее личного состава и на¬гражден орденом Отечественной войны 1-й степени.
В гитлеровском плане «Барбаросса» захвату Ленинграда придавалось первостепенное значение. Фашисты, создав крупную группировку армий «Север», начали наступление на го¬род с юга и севера.
Вместе с соединениями Красной Армии в схватку с врагом вступили сформированные из пограничных и внутренних войск 1, 20, 21-я дивизии НКВД и курсанты Ново-Петер¬гофского военно-политического училища.
В первой половине августа гитлеровцы развернули наступление на красногвардей¬ском, лужско-ленинградском, новгородско-чудском, петрозаводско-свирском направлениях и со стороны Карельского перешейка. С каждым днем обстановка осложнялась. Враг, преодо¬левая сопротивление наших частей, продолжал наступать.
В начале августа 1941 года части 18-й немецкой армии и 4-й танковой группы развер¬нули наступление на Кингисеппском направлении. Им противостояли 2-я Ленинградская стрелковая дивизия народного ополчения, курсантские батальоны Ленинградского пехотно¬го училища имени С.М. Кирова и другие части. Несколько дней ценой героических усилий удавалось сдерживать натиск противника. 16 августа гитлеровцы заняли Кингисепп и устре¬мились на Ленинград.
Прикрывавшие это направление наскоро сформированные и необученные соедине¬ния натиск врага удержать не смогли.
Сообщений: 92
Наступил черед новопетергофцев защищать родную землю на подступах к Ленингра¬ду. Это произошло 17 августа 1941 года.
Два батальона училища под командованием майора Н.А. Шорина и капитана А.А. Золотарева в боевом порядке выступили на защиту города. 1-й батальон был сосредоточен в рай¬оне деревни Русские Анташи, 2-й – в лесах северо-западнее Гатчины, у станции Елизаветино. Вместе с курсантами прибыла группа преподавателей во главе с начальником училища И.Н. Григорьевым и начальником политотдела П.М. Горским.
Расположившись в лесу, в 10-12 километрах юго-восточнее Русских Анташей, по-граничники немедленно приступили к сооружению оборонительной линии и укрытий от авиации противника, одновременно отрабатывая боевые задачи.
К середине дня стало ясно, что невидимая линия фронта неумолимо приближается. Полковой комиссар И.Н. Григорьев связался с командованием штаба Северного фронта и до¬ложил сложившуюся обстановку. К этому времени все пространство перед командным пунк¬том было заполнено людьми. Шли толпы беженцев, отдельными группами проходили стрел¬ки и пулеметчики, среди них было много раненых. Явственнее стала слышна артиллерий¬ская канонада, над отходящими все время висели эскадрильи немецких самолетов, забрасы¬вая их бомбами и обстреливая из пулеметов. Вскоре к командному пункту начальника учи¬лища подъехали две легковые машины. Из первой вышел К.Е. Ворошилов, бывший в то время командующим войсками Северо-Западного направления. Приняв рапорт начальника учили¬ща и оценив обстановку, маршал отдал приказ на занятие рубежа обороны обоим курсант¬ским батальонам. Кроме того, пограничники получили задание выставить заградительные посты и формировать из неорганизованно отходящих бойцов стрелковые подразделения.
Выполняя приказ командующего, училище заняло оборону на широком фронте. 1-й батальон под командованием майора Шорина занял линию обороны Русские Анташи – Шундорово. 2-й батальон капитана Золотарева с 19.00 17 августа прикрыл Красногвардей¬ское шоссе и занял район обороны Пульево – Смольково – Дылицы. Общая протяженность обороны составила почти 30 километров. Это заставило командование строить оборону по принципу опорных пунктов. Главное внимание при постановке боевой задачи уделялось удержанию дороги.
Учитывая, что между первым и вторым батальонами остался незащищенным участок примерно в 12 километров, туда был выдвинут взвод курсантов от второго батальона.
Училище держало оборону на важнейшем стратегическом направлении, прикрывая непосредственные подступы к Ленинграду. Вооружение курсантов состояло из винтовок, не¬скольких ручных пулеметов и гранат да двух учебных орудий.
Рано утром 18 августа курсанты вступили в схватку с передовыми частями гитлеров¬ских войск: 41-го танкового и 38-го армейского корпусов. Противник предпринимал одну атаку за другой, в небе постоянно действовала немец¬кая бомбардировочная авиация. Фашисты не оставляли надежды с ходу выйти к Ленингра¬ду.
В результате ожесточенного боя 18 ав¬густа 1-й батальон удачно отбил все попытки фашистов прорваться по дороге на Красное Село. 2-й батальон, отражая наступление двух мотомеханизированных батальонов дивизии СС и разведыва¬тельного танкового батальона противника и ведя бои в полном окружении, вынужден был оставить занимаемый рубеж и отойти в район деревни Большие Борницы, продолжая тем самым удерживать шоссе на Красногвардейск и препятствуя фашистам организовать на-ступление на Ленинград.
В первом бою курсанты подбили два вражеских танка и уничтожили несколько де¬сятков фашистов.
Учитывая, что промежуток между бата¬льонами был прикрыт лишь взводом курсан¬тов, вооруженных винтовками и всего одним ручным пулеметом, утром 19 августа командо¬вание училища приняло решение о формиро¬вании еще одного батальона для прикрытия центра занимаемого рубежа обороны из тех разрозненных групп бойцов Красной Армии, которые находились там. Командирами взво¬дов были назначены курсанты 2-го батальона училища. Заняв оборону между двумя кур¬сантскими батальонами, вновь сформирован¬ная группа в течение 20 августа вела бои с пе¬редовыми частями противника. К этому времени численность нового батальона возросла до 400 человек.
Но главный удар врага приходился на левый фланг обороны, в том месте, где принял бой 2-й курсантский батальон.
Немецко-фашистское командование стремилось, используя свои подвижные соеди¬нения, обогнать отходившие из Эстонии части нашей 8-й армии и отрезать их от Ленингра¬да. Весь день 19 августа 2-й батальон отражал атаки превосходящих сил противника на рубеже Минино – Шпаньково и лишь в 21.30 получил приказ закрепиться на новом рубеже в ле¬су северо-восточнее деревни Большие Борницы и не допустить прорыва противника по до¬роге на Красногвардейск. Разгорелся ночной бой, в котором курсанты не только умело отра¬жали атаки противника, но и переходили в контратаки.
Утром 20 августа разведчики донесли, что в Больших Борницах противник оставил лишь часть своих сил и батальон мотопехоты с десятью танками, а основная его группиров¬ка с пятьюдесятью танками стала обходить левый фланг обороняющихся.
В этот период в батальон прибыл член Военного совета армии, председатель Ленинградского облисполкома Н.В. Соловьев. Он передал приказ закрыть продвижение противни¬ка по дороге на Красногвардейск. Командиры и политработники довели задачи до каждого курсанта и приступили к организации обороны.
Ровно в 14. 00 на боевые позиции батальона обрушился артиллерийский огонь про¬тивника. Фашисты блокировали батальон, но не смогли сбить его с дороги, и путь мотомеханизированной колонне врага был закрыт.
До позднего вечера длился ожесточенный бой. Кур¬санты неоднократно переходили в контратаки и отбросили врага. Пограничниками было уничтожено семь вражеских танков, много солдат и офицеров, один генерал, захвачено оружие и важные документы.
Но, воспользовавшись своим превосходством в силе, фашистам удалось отрезать 6-ю и 8-ю роты 2-го батальона и две роты гвардейской стрелковой дивизии, обеспечивавшие фланги батальона. На участке обороны батальона остались 5-я и 7-я роты в количестве 175 человек. Курсанты вели бой в полном окружении. С 21 по 23 августа они, несмо¬тря на острую нехватку боеприпасов и продовольствия, про¬должали удерживать дорогу на Красногвардейск.
Выполнив возложенную на батальон задачу – задержать противника по дороге Елизаветино – Красногвардейск в течение трех-четырех дней, курсанты оказались в окружении и еще трое суток вели боевые действия. Многие проявили героизм и мужество, и не было ни одного курсанта, который бы дрогнул в бою. С каждым часом таяли ряды бойцов, большинство получили ранения. Оценив всю сложность обстановки, капитан Золотарев принял решение прорвать ок¬ружение противника. Вслед за группой прорыва батальон устремился в направлении Недлино, но фашистам удалось обнаружить выдвижение курсантов. Открыв сильный минометный и артиллерийский огонь, противник бросил в бой превосходящие силы пехоты и танков и расчленил боевые порядки курсантов. В крайне тяжелых условиях, ведя непрерывный бой и переходя в контратаки, батальон вырвался из окружения. Всего прорвались 193 бойца и ко¬мандира, они вынесли 80 раненых курсантов. 27 августа 2-й батальон со станции Сусанино поездом прибыл в Ленинград.
Две недели, с 17 по 30 августа, сдерживали наступление противника на рубеже Чух – Анташи – Ожогино – Волгово курсанты 1-го батальона. В кровопролитных боях они по¬крыли себя неувядаемой славой. Фашистские захватчики узнали, что защищает подступы к Ленинграду на этом участке сильный, мужественный, боевой коллектив пограничников. Именно в эти дни немецко-фашистское командование отдало приказ не брать в плен «юнке¬ров с зелеными петлицами».
С каждым днем росла боевая слава курсантов 1-го батальона. О них знали не только в 8-й армии, но и во всех соединениях Ленинградского фронта. Большим авторитетом поль¬зовался у бойцов командир батальона майор Шорин. Его бойцов фронтовые газеты называ¬ли «шоринцами» и призывали красноармейцев: «Будьте, как шоринцы – хладнокровными, инициативными, решительными и бесстрашными в бою!»
Входя в состав Копорской оперативной группы, курсанты выполняли наиболее ответ¬ственные задания. Действуя в разведке, они собирали ценные сведения о противнике, отвлекали на себя значительные силы фашистов. Успешно проводили вылазки во вражеские тылы группы под командова¬нием лейтенантов Б. Григорьева и Г. Пархалина. Они наносили противнику ощутимый урон.
В ночь на 23 августа взвод курсантов совер¬шил налет на деревню Муратово. Противник в эту темную, дождливую ночь удвоил бдительность, в воз¬духе непрерывно висели осветительные ракеты. Взвод двигался медленно, с остановками и особой осторожностью. Впереди ползли проводники и уже по¬бывавшие здесь разведчики. Обогнув деревню, погра¬ничники оказались у свежеотрытых щелей, протянув¬шихся вдоль небольшой березовой рощи. Забрасывая их гранатами, курсанты устремились вперед. Они в упор расстреливали выскакивающих из щелей фаши¬стов, кололи их штыками, глушили прикладами. Ког¬да на помощь врагу подоспело дежурное подразделе¬ние, курсанты, захватив двух пленных, скрылись в ле¬су.
Из допроса пленных было установлено, что в Волгово разместился штаб немецкой дивизии и гарнизон, насчитывающий около тысячи солдат и офицеров. Тогда и родился дерзкий замысел – разгромить фашистский штаб.
26 августа с наступлением темноты два взвода 1-й курсантской роты во главе с лейте¬нантом Бурносом и политруком Габовым двинулись в сторону села Волгово. Окольные пути к этому селу были уже разведаны, но гитлеровцы усилили боевое охранение, перекрыли па¬трулями наиболее удобные подходы. Пришлось стороной обходить сторожевые посты фа¬шистов.
Незаметно пробравшись к зданию школы, в котором размещался штаб, курсанты бло¬кировали окна и двери. Раздались выстрелы, взрывы гранат, группа курсантов ворвалась в помещение. В завязавшейся перестрелке были уничтожены несколько штабных офицеров, за¬хвачены важные документы. На фоне зарева пожара отчетливо были видны гитлеровцы. По ним пограничники открыли прицельный огонь.
Понеся потери, фашисты организовали оборону и перешли в наступление. Погранич¬никам пришлось отходить с боем. Гитлеровцы наседали, стремясь окружить курсантов меж¬ду Волгово и лесом. В докладной записке начальника Политуправления войск НКВД СССР о боевой деятельности Ново-Петергофского военно-политического училища на подступах к Ленинграду, датированной 6 сентября 1941 года, сказано: «В процессе этого налета курсан¬ты Чернышов и Трясцин прикрывали отход взвода, ведя обстрел врага, не давая ему замкнуть кольцо вокруг взвода. Когда весь взвод вышел и был выведен последний раненый, у Черны¬шова и Трясцина осталась только одна граната. Их последняя попытка прорваться через кольцо не удалась, и они взрывом гранаты взорвали себя, но не сдались в плен противнику...»
Спустя десятилетия нам многое удалось уточнить, и за строкой официального доку¬мента раскрылась более объективная и драматичная картина. Отход пограничников при¬крывал расчет ручного пулемета – наводчик Трясцин, помощник наводчика Чернышов и подносчик боеприпасов Бурцев. Стало светать. Трясцин и Чернышов вели прицельный огонь по наступавшему противнику. Бурцев занял позицию неподалеку и стрелял из винтовки. По¬граничники были уже в лесу, когда рядом с пулеметчиками разорвалась мина. Оба получили тяжелые ранения.
Гитлеровцы настигли курсантов, израсходовавших все патроны, и пытались захватить их живыми. Но как только фашисты приблизились, Трясцин и Чернышов, истекающие кро¬вью, поднялись, поддерживая друг друга, и взорвали противотанковую гранату...
Курсант Бурцев, ставший свидетелем подвига своих товарищей, принес в батальон горькую весть о героической гибели Трясцина и Чернышова. Лишь спустя много лет выясни¬лось, что Трясцин остался жив!
Вот что писал чудом воскресший человек в письме к Вере Михайловне Фелисовой о том бое:
«Нас было четверо: старший группы Александр Рамзаев, Иван Чернышов, Федор Бур¬цев и я. Рамзаев отходил примерно в 10 метрах правее меня, Чернышов был левее метрах в шести, Бурцев – рядом со мной.
Мы отходили медленно, отстреливаясь, цепляясь за каждый бугорок. Первым из нас погиб Саша Рамзаев. Его сразила вражеская пуля. Фашисты шли, как мне казалось, стеной. Я стрелял по ним длинными очередями, но вскоре сам был ранен в ногу.
Взглянув налево, я увидел, что большое количество гитлеровцев пытается отрезать от¬ход роте. Несмотря на то, что Бурцев нам был очень нужен, я все же отослал его к команди¬ру роты с задачей предупредить об опасности.
Сдерживая огнем наседавших гитлеровцев, я обнаружил, что у нас остался последний магазин к пулемету…. А фашисты приближались. Я вновь нажал на спусковой крючок. В этот момент пуля пробила мне правую руку выше локтя. Страшная боль согнула меня на миг, но я взял приклад пулемета левой рукой и последней очередью прижал фашистов к земле. Ког¬да патронов не оказалось, мы с Чернышовым попытались отползти к лощине, по которой фашисты вели минометный огонь...»
Затем произошло то, о чем говорилось в докладной записке.
В письме Вере Фелисовой Сергей Трясцин поведал и о том, как он воскрес:
«...Мне показалось, что я проснулся. Шел проливной дождь. Я почувствовал холод и, окончательно придя в себя, припомнил, что со мной случилось. Одного я не помнил – как очутился в лесу, прикрытый рваной плащ-палаткой и заваленный сучьями. Видимо, кто-то меня так похоронил. И хорошо, что так, а не закопал в землю. Смерть отступила перед моло¬дым организмом. Я стал ощупывать себя: рука холодная, синяя, бесчувственная, обе ноги из¬ранены, пятка сбита, одна рана в ребре, две раны на шее. Я попытался пошевелиться и встать. С трудом передвигаясь, я покинул свою «могилу» и, помня, что наши находятся севернее, мед¬ленно пополз к своим. Осуществить это свое намерение мне не удалось. Совершенно обес¬силенный, я был схвачен фашистами...»
Потом был плен, возвращение из плена. После войны Трясцин стал учителем одной из школ Пермской области, был депутатом районного Совета.
Отважно сражались и другие шоринцы. Среди них бы¬ла и Вера Михайловна Царева (Фелисова), вынесшая с поля боя и спасшая жизнь многим бойцам.
Выполняя поставленную задачу, курсанты 1-го баталь¬она задержали на 12 дней дальнейшее продвижение немцев, обеспечив частям Красной Армии организацию обороны на рубеже Красное Село.
Совершив под проливным дождем шестидесятикило¬метровый марш, батальон поздно вечером 30 августа сосре¬доточился севернее села Юрьево. Пока подразделения батальона занимали оборону на новом рубеже, майор Шорин отправился на командный пункт 2-й дивизии народного ополчения. Здесь его познакомили с обстановкой и последними данными о противнике, который любой Ценой стремился прорваться к Котлам, чтобы пере¬крыть пути отхода 8-й армии.
Командир дивизии приказал батальону вместе с приданной танковой ротой подгото¬виться к контратаке по одному из трех направлений: Юрьево – станция Копорье – Коз; Юрьево – Ивановское – Зоржинская; Юрьево – Заболотное – Кербуково.
Комбат творчески подошел к выполнению полученного приказа. Правильно оценив положение, он сделал вывод, что успеха можно добиться, только внезапно ударив по врагу с фланга. Этот замысел полностью одобрил командир дивизии генерал-майор И. Любовцев. Было принято решение выдвинуть батальон к переднему краю обороны дивизии и контрата¬ковать врага во фланг у деревни Ирогоща.
В этом бою курсанты разгромили крупное подразделение только что прибывшей из Франции 93-й фашистской дивизии. Более трехсот солдат оставил противник на поле боя.
Контратака курсантов во фланг и тыл 271-го вражеского пехотного полка, поддер¬жанная с фронта подразделениями ополченцев, принудила командира 93-й пехотной диви¬зии противника отказаться от дальнейшего наступления на Копорье. Опасаясь окружения, он приказал своим полкам отойти на пять километров за реку Ламашку, где и занять оборо-ну, чтобы остановить, как он считал, «крупное наступление русских».
Активные действия курсантов-пограничников и ополченцев позволили выиграть бо¬лее суток. Войска 8-й армии за это время успели соединиться с основными силами Ленин¬градского фронта.
30 сентября курсантский батальон, в котором теперь насчитывалось немногим более семидесяти бойцов, решено было влить в состав 1062-го стрелкового полка. Командиром полка Военный совет 8-й армии назначил майора Шорина, комиссаром – старшего полит¬рука Образцова. А через два дня, 2 октября, был получен приказ Военного совета: «Батальон военно-политического училища НКВД вывести из боя. Курсантов направить в штаб армии для производства выпуска. Весь личный состав батальона представить к награждению орде¬нами и медалями».
После выпуска курсанты получили назначения на командные должности в 8-ю армию и в дальнейшем мужественно и умело выполняли свой долг. В боях за Родину отличились многие ворошиловцы, принявшие первое боевое крещение у стен Ленинграда летом 1941 года. Бывшие курсанты никогда не забывали своего комбата, его выучки и с гордостью назы¬вали себя шоринцами.
Дивизионная газета «На разгром врага!» 2 октября 1941 года выпустила специальный номер, целиком посвященный ратным делам 1-го батальона. В передовой статье, озаглавлен¬ной «Героические подвиги шоринцев», говорилось: «Ответственные поручения выполняет подразделение, которым командуют бесстрашные большевики тт. Шорин и Образцов. Боец из их подразделения – это образец советского воина. Шоринцы храбры в атаке, смелы и ловки в разведке. Они мастерски владеют техникой, преисполнены непоколебимой веры в победу над коричневыми бандитами Гитлера. Героические подвиги совершают шоринцы, уничтожая подлых фашистских псов на подступе к великому городу Ленина».
Высокую оценку действиям курсантов училища дали руководители обороны Ленин¬града. О боевых действиях курсантов, командиров и политработников училища член Воен¬ного совета Ленинградского фронта, секретарь Ленинградского обкома ВКП(б) А.А. Кузнецов в 1945 году писал так:
«Когда немцы в августе 1941 года прорвали оборону под Ленинградом и устремились к нашему городу, на прикрытие дальних подступов к нему в числе других частей Красной Ар¬мии выступили курсанты Ново-Петергофского военно-политического пограничного учили¬ща войск НКВД имени К.Е. Ворошилова. Подвиг курсантов-чекистов трудно переоценить. За¬держав продвижение немцев, они дали возможность отходящим частям Красной Армии пе¬регруппировать свои силы и подготовиться к обороне на новых, более выгодных рубежах».
В момент, когда каждый час задержки врага, рвавшегося к Ленинграду, был особенно дорог, курсанты заставили гитлеровцев топтаться на месте в течение четырнадцати суток, причем происходило это на одном из главных направлений. Вот почему сказано о них столь ответственно и авторитетно: «Подвиг курсантов-чекистов трудно переоценить».
Пятьдесят дней находились курсанты в непрерывных боях, защищая подступы к Ле¬нинграду. Их героизм был отмечен высокой государственной наградой – орденом Красно¬го Знамени.
Сообщений: 92
Продолжение.
В Смоленском сражении выявилась целая плеяда талантливых командиров, делавших все, чтобы остановить врага, рвавшегося к Москве. Среди них был и Константин Иванович Ракутин, командовавший 24-й армией. Бывший в свое время начальником учебного отдела Ново-Петергофского военно-политического училища, генерал теперь уже в новой должнос¬ти выполнял священный долг по защите Родины.
Ему выпала судьба участвовать в первом контрнаступлении Красной Армии под Ель¬ней.
Реальную угрозу Резервному фронту представлял ельнинский выступ, образовавший¬ся в середине июля 1941 года в результате прорыва 2-й танковой группы противника. Немец¬ко-фашистское командование рассматривало его как выгодный плацдарм для наступления на Москву. Попытки 24-й армии генерала К.И. Ракутина ликвидировать ельнинский выступ успеха не имели – сил для нанесения мощного удара у нее не было.
«Посоветовавшись с командармом и командующими родами войск армии, - вспоми¬нал впоследствии Г.К. Жуков,- мы пришли к выводу, что для подготовки этой операции по¬требуется провести разнообразную и большую по объему работу. Нужно было дополнитель¬но сосредоточить 2-3 дивизии и артиллерийские части, более глубоко изучить всю систе¬му обороны противника, подвезти средства материально-технического обеспечения. Для этого надо было иметь по крайней мере 10-12 дней...»
21 июля Жуков приказал Ракутину прекратить наступление и приступить к подготов¬ке нового, более сильного и организованного удара. В приказе командующего фронтом го¬ворилось:
«...Ставка Верховного Командования, придавая исключительное значение району Ель¬ни, приказала уничтожить ельнинскую группировку противника и выйти на рубеж ст. Добромино, Берники, Бабарыкин холм, Стар. Щербино, Светилово. В районе ст. Добромино вой¬ти в связь с левым флангом Западного фронта.
Операция по уничтожению ельнинской группировки противника возлагается лично на генерал-майора т. Ракутина...
План операции представить нарочным к 12.00 7.8 и быть готовым доложить его на ме¬стности».
О генерал-майоре Ракутине следует сказать особо. Почему Жуков возложил на него личную ответственность за успех операции? Потому, что к этому времени командующий фронтом уже имел возможность оценить его командирские качества и боевой опыт. Как-ни¬как Константин Иванович прошел школу гражданской, успешно стажировался в качестве по¬мощника командующего армией во время советско-финляндской войны.
Весьма примечательна биография этого генерала. Он прошел все ступеньки командирской лестницы. По окончании Тамбовских курсов участвовал в боях с белополяками, с белогвардейцами на Дальнем Востоке, в штурме Волочаевки. Будучи комендантом Отдель¬ной Охотской пограничной комендатуры, Ракутин организовал поход пограничников и местных активистов-добровольцев к «полюсу холода» против банды, поставившей себе цель отторг¬нуть Якутию от Советского Союза.
После окончания Военной академии имени Фрунзе Ракутин работал в учебных заве¬дениях, командовал пограничным отрядом, возглавлял штаб войск Ленинградского погра¬ничного округа и в 1940 году был назначен начальником пограничных войск Прибалтий¬ского округа.
«В штабе 24-й армии... нас встретили командарм К.И. Ракутин и командующие родами войск, - писал в своих воспоминаниях Г.К. Жуков. – К.И. Ракутина я раньше не знал. Доклад его об обстановке и расположении войск армии произвел на меня хорошее впечатление...»
А вот запись Константина Михайловича Симонова, познакомившегося с Ракутиным на ельнинском выступе перед началом наступления:
«...Я вспоминал то место дневника, где меня так умиляло, что при командующем арми¬ей в его полевом штабе всего три человека и что ему не сидится на месте. Личная храбрость и стремление побольше увидеть своими глазами, разумеется, привлекательные человеческие черты».
30 августа 24-я армия начала Ельнинскую наступательную операцию. Наступлению предшествовала мощная артиллерийская и авиационная подготовка. Прорвав вражескую оборону, ударная группировка продвинулась к исходу дня на глубину до 10 километров.
Этот удар произвел впечатление на противника. «С 30.8 продолжается большое наступление на излучину Ельни, проводимое по личному приказу Сталина, - докладывал на¬чальник штаба группы армий «Центр» в Берлин. – Атаки были подготовлены многочасовым ураганным артиллерийским огнем и поддерживаются танками».
Сражение шло не только днем, но и ночью. Отвагой отличались действия 100, 120 и 107-й стрелковых дивизий. Умело управляли частями, проявляя личное мужество и храб¬рость, командиры дивизий И.Н. Руссиянов, К.И. Петров, П.В. Миронов.
Армия Ракутина продолжала наращивать удары по ельнинской группировке. Немцы понесли большой урон и удерживать оставшуюся часть выступа не имели возможности. По¬этому командующий 4-й армией Клюге вынужден был отдать войскам приказ на отход. Под покровом темноты в ночь на 6 сентября остатки ельнинской группировки поспешно отошли на запад, оставив на поле боя множество убитых, технику, штурмовые орудия и закопанные в землю танки.
7 сентября 1941 года командующий Резервным фронтом Г.К. Жуков подписал приказ, в котором говорилось:
«После упорных и ожесточенных боев доблестными частями нашей 24-й армии одер¬жана крупная победа. В районе Ельни немецким войскам нанесен сокрушительный удар...
За время боев в районе Ельни нашими войсками разгромлено в общем около восьми отборных немецких дивизий, в том числе дивизия СС. Противник потерял не менее 75-80 тысяч убитыми и ранеными.
Блестящая победа, одержанная частями 24-й армии, вдохновляет всю Красную Армию, весь советский народ на новые подвиги в борьбе за полный разгром и уничтожение не¬навистного врага».
Вот что писал известный английский журналист А. Верт о победе под Ельней:
«Эта неделя, проведенная на Смоленщине, подействовала на меня в известной мере ободряюще, но в то же время оставила впечатление трагедии. Исторически то была одна из стариннейших русских земель, чуть не самое сердце древней Руси... Трагичной была вся пол¬ностью разрушенная территория ельнинского выступа, где все города и деревни были унич¬тожены, а немногие уцелевшие жители ютились в погребах и землянках... И все же это была не просто первая победа Красной Армии над немцами, но и первый кусок земли во всей Ев¬ропе – каких-нибудь 150-200 квадратных километров, быть может, — отвоеванный у гит¬леровского вермахта».
В 24-й армии Ракутина родилась советская гвардия. Приказом наркома обороны от 18 сентября 1941 года 100,127,153 и 161-я стрелковые дивизии 24-й армии были соответствен¬но переименованы в 1, 2, 3 и 4-ю гвардейские стрелковые дивизии.
Боевой путь Константина Ивановича оборвался в бою под Вязьмой в октябре 1941 го¬да.
В сентябре 1986 года, в связи с 45-летием советской гвардии и отмечая исключитель¬ные заслуги командующего 24-й армией генерал-майора К.И. Ракутина в укреплении охраны государственной границы, повышении боевой готовности пограничных войск, одной из по¬граничных застав Камчатского пограничного округа было присвоено его имя.
А 5 мая 1990 года за мужество и героизм, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками в Великой Отечественной войне, генерал-майору Константину Ивано¬вичу Ракутину было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.
Жаль только, что лишь спустя полвека были по достоинству оценены боевые заслуги генерала-пограничника, героя Смоленского сражения.
Вообще длительное время считалось, что Константин Иванович пропал без вести. И только в середине 90-х годов, в связи с 55-летием начала наступления наших войск под Москвой, поисковая экспедиция «Военные мемориалы» разыскала место захоронения гене¬рала Ракутина. Проведенные специалистами ассоциации «Военные мемориалы» историчес¬кие исследования, подтвержденные исследованиями Центральной судебно-медицинской ла¬боратории Министерства обороны России, позволили установить, что среди эксгумирован¬ных находятся останки командующего 24-й армией генерал-майора К.И. Ракутина, 1902 года рождения, числившегося погибшим в октябре 1941 года с неустановленными точно местами гибели и захоронения.
Ныне прах Константина Ивановича покоится на военно-мемориальном кладбище за¬щитников Отечества «Снегири» под Москвой, в братской могиле...
Соединения и оперативные объединения, сформированные из состава пограничных и внутренних войск в самом начале войны, сыграли заметную роль в действиях войск Запад¬ного и Резервного фронтов в Смоленском сражении, в результате которого главная ударная группировка немецко-фашистских войск – группа армий «Центр» - потеряла два месяца времени и впервые за всю историю рейха вынуждена была перейти к обороне, что знамено¬вало собой провал гитлеровского плана блицкрига. Вот оценка, данная Маршалом Советско¬го Союза А.М. Василевским:
«Из оборонительных сражений советских войск, проведенных летом и осенью 1941года, особое место занимает Смоленское сражение. Оно положило начало срыву «молниеносной войны» против Советского Союза, заставило врага вносить коррективы в пресловутый план «Барбаросса».
Но впереди была еще вся война. На долю командующих армиями, командиров соеди¬нений, всего личного состава пограничных и внутренних войск, входивших в состав 15 ди¬визий, сформированных в начале войны, выпали тяжелейшие новые бои и сражения. Они оказались в самых «горячих точках» военных действий, приняв непосредственное участие в обороне Москвы, Ленинграда, Сталинграда, Кавказа, в Курской битве.

«Отступать некуда, за нами – Москва!» - эти слова политрука Клочкова, прозвучавшие под Москвой суровой осенью 1941 года, стали девизом пограничников, участвовавших в защите столицы. Среди тех, кто мужественно сражался с фашистами на подступах к Моск¬ве, были воины 16-го пограничного полка под командованием подполковника А.А. Алексеева, который удерживал оборону на участке западнее Алабино – Голицыно – Большие Вяземы.
С декабря 1941 года передовые части 258-й пехотной немецкой дивизии при поддержке 70 танков прорвали оборону в районе поселка Новое, на стыке 222-й и 32-й наших стрелковых дивизий, подошли к Акулово и затем развернулись на восток в сторону Москвы. Одновременно гитлеровские войска вели наступление со стороны Звенигорода на Большие Вяземы. Замысел противника состоял в том, чтобы рассекающими ударами двух группиро¬вок, наступающих с севера и с юга, со стороны Юшково и Бурцево, сомкнуть кольцо вокруг нашей 5-й армии и соединиться в Голицыно. В случае удачи противник добился бы наиболее выгодного положения для захвата Москвы.
Одну из последних попыток пробиться к столице гитлеровцы предприняли в ночь на 2 декабря. Им удалось, нащупав стык частей 5-й армии, прорвать их оборону и выйти к Аку¬лово. Передовые части немцев устремились на Голицыно.
Одного взгляда на карту Подмосковья достаточно, чтобы понять, какая опасность уг¬рожала советским войскам и нашей столице. А днем раньше противник пытался прорваться у Звенигорода. Если бы эти две попытки удались и наступающие у Звенигорода и Акулово группировки войск немцев соединились у Голицыно, несколько соединений 5-й армии ока¬зались бы в окружении, а путь врага на Москву был бы открыт. Попытка противника про¬рваться у Звенигорода была отражена, и в этом немалую роль сыграли пограничники. Про¬тив войск врага, прорвавшихся у Акулово, тоже первыми встали воины пограничных подраз¬делений.
Как уже говорилось, в этом районе нес службу по охране тыла Западного фронта 16-й пограничный полк. Получив данные о прорыве противника, командир полка подполковник Алексеев немедленно выслал разведывательные группы в западном направлении и приказал командирам батальонов подготовиться к обороне. К 12.30 разведка доложила, что до 4000 пехотинцев противника с танками заняли деревню Юшково, расположенную в 15 километрах от Голицыно, и приступили к рытью окопов. Стало ясно: враг вышел на важней¬шее направление к Москве и непосредственно угрожал Голицыно – важному железнодорож¬ному узлу в тылу Западного фронта.
Командующий 5-й армией приказал подполковнику Алексееву задержать продвиже¬ние противника от Юшково в восточном направлении до подхода резервов армии. Действия пограничников было обещано поддержать танками 20-й танковой бригады полковника Ан¬тонова, спешно перебрасываемой по железной дороге в Голицыно.
В 16.30 командир 16-го пограничного полка вызвал к себе командиров подразделений 2-го батальона и довел им свое решение:
1. 2-му батальону без 4-й стрелковой роты оборонять Большие Вяземы и не допустить прорыва противника со стороны Юшково, Корнево.
2. 4-й стрелковой роте с пулеметным взводом совместно с группой танков атаковать гарнизон противника в Юшково и воспрепятствовать его продвижению на север до подхода частей Красной Армии. Командование сводной группой возложить на заместителя командира 2-го батальона капитана Дженчураева.
3. Командиру 7-й роты с кавалерийским отделением вести разведку в направлениях: а) Большие Вяземы, Бутынь, Владимирово; б) Большие Вяземы, Кобяково, Корнево с задачей установить движение противника и его состав.
Капитан Дженчураев срочно приступил к созданию сводного подразделения из пограничников 4-й ро¬ты, свободных от нарядов. Всего за полчаса были сформированы три взво¬да по 15-16 человек и пулеметный взвод, всего 52 бойца. На вооружении отряда были винтовки, два станковых и шесть руч¬ных пулеметов. Каждый воин брал с со¬бой 3-5 ручных гранат, 250-300 па¬тронов, пулеметчики запаслись не¬сколькими дисками.
В 17 часов сводный отряд погра¬ничников в походном порядке высту¬пил через Голицыно к Юшково. Унич¬тожив боевое охранение противника (15 автоматчиков, одного офицера и противотанковое орудие) в двух кило¬метрах от Юшково, группа Дженчурае¬ва скрытно выдвинулась на опушку ле¬са северо-восточнее деревни и распо-ложилась на позиции до полутора ки¬лометров по фронту.
Дженчураев выслал два разведы¬вательных дозора. Те подтвердили, что в деревне около четырехсот солдат и офицеров противника. Основная их масса расквартировалась по избам в центральной и восточной части Юшково. На северной окраине населенного пункта расположилась на огневых позициях бата¬рея противотанковых пушек, здесь же – до танкового взвода. В центре деревни обнаружено орудие крупного калибра, на восточной окраине – три станковых пулемета. Северо-восточ¬ную окраину Юшково окаймляли окопы. Охрану деревни осуществляли патрули.
К 1.00 3 декабря к сводному подразделению пограничников подошли шесть обещан¬ных танков. Однако подавляющий перевес был на стороне противника: семьдесят погранич¬ников и танкистов против четырехсот врагов. Тем не менее Дженчураев решил действовать дерзко. Его замысел состоял в следующем: укрепившись на опушке леса, делать частые вылаз¬ки в направлении деревни, тревожить немцев, выгонять их на мороз и вновь отходить к ле¬су. Перед рассветом, усыпив бдительность гитлеровцев временным прекращением огня, вне¬запно ворваться в деревню, забросать дома с вражескими солдатами гранатами и отойти в исходное положение.
Советские воины приступили к действиям. Танки, прибывшие на усиление отряда Дженчураева, рассредоточившись на опушке леса, вели методический тревожащий огонь. Бойцы делали смелые вылазки, внезапным огнем уничтожая зазевавшегося противника. Так, на исходе ночи группа немцев, отчаявшись отдохнуть под крышей, разложила у дома костер. Пулеметчик Ващенко по-пластунски подполз к ним и в упор расстрелял гитлеровцев. Когда фашисты были выбиты из деревни, бойцы насчитали у погасшего костра тридцать трупов.
В 5.00 обстрел деревни был прекращен. Бойцы, получившие передышку, подкрепились сухим пайком. Политрук 4-й роты Ульянов провел короткое совещание с коммуниста¬ми и комсомольцами. Собрав командиров подразделений, капитан Дженчураев поставил им задачи. 1-й стрелковый взвод должен был наступать на центр деревни, уничтожить живую силу противника в домах, расчеты противотанковой пушки и орудия крупного калибра. 2-й и 3-й стрелковые взвода – уничтожить противника на восточной окраине Юшково. Коман¬диру группы танков было приказано с завязкой боя ударом двух танков вдоль дороги унич¬тожить батарею противотанковых пушек и поддержать наступление 1-го стрелкового взво¬да. Один тяжелый танк «KB» из-за левого фланга 3-го стрелкового взвода должен был пода¬вить огневые средства врага на восточной окраине деревни. Трем танкам и взводу станковых пулеметов предписывалось поддержать огнем с места действия наступающих, воспретить контратаку противника и обеспечить отход подразделений в исходное положение.
Атака должна была начаться без сигнала в 6.40.
К этому времени солдаты противника, обманутые наступившей тишиной, разошлись по теплым избам. Пограничники скрытно выдвинулись на исходное положение к огородам на окраине деревни и в назначенный час внезапно ворвались в нее. 1-й стрелковый взвод, возглавляемый командиром роты старшим лейтенантом Ковтюшенко и командиром взвода младшим лейтенантом Найденовым, при поддержке танка прорвался на северную окраину деревни, в тыл противотанковой батареи и, уничтожив боевые расчеты пушек, захватил че¬тыре орудия и снаряды к ним. 2-й взвод под командованием политрука Казначеева и коман¬дира взвода лейтенанта Разноглазова устремился в центр деревни. Казначеев гранатой унич¬тожил станковый пулемет врага, открывший было огонь по наступающим пограничникам. 3-й взвод во главе с политруком Русьяновым быстро подавил несколько пулеметных огневых точек на восточной окраине деревни. В окна домов, где расположились измотанные бессон¬ной ночью и морозом немцы, полетели гранаты. С двух сторон в Юшково, ведя огонь на хо¬ду, ворвались танки.
Пограничники действовали бесстрашно. Пулеметчик Ратобольский, находясь на баш¬не танка, корректировал огонь. Вместе с танкистами он уничтожил до восьмидесяти фаши¬стов и поджег сарай, в котором сгорели два танка и две автомашины с боеприпасами. В хо¬де боя политрук Русьянов увидел, что старшего лейтенанта Ковтюшенко ранило. Политрук подполз к командиру роты, тот ухватил его за ногу. Русьянов ползком вытащил раненого в безопасное место и вернулся на поле боя.
Враг был ошеломлен. Приняв небольшую группу пограничников за крупное совет¬ское соединение, он стал беспорядочно отходить в южном и юго-западном направлениях.
Бой длился 1 час 40 минут. К рассвету большая часть Юшково была очищена от гитлеровцев. Однако оставаться в деревне горстке советских воинов было опасно: в любую ми¬нуту враг мог контратаковать крупными силами и окружить пограничников. Поэтому Дженчураев принял решение под прикрытием огня танков и пулеметов отойти на высоту северо-восточнее деревни, где и перейти к обороне, держа Юшково под обстрелом. В 8.40 отряд отошел к опушке леса и занял позицию фронтом около полутора километров.
С утра противник попытался было ввести в Юшково с юга пехотный батальон, но, об¬стрелянный танками группы Дженчураева, поспешно отступил. Дозоры пограничников уста¬новили, что гитлеровцы начали отход из Юшково и соседней с ней деревни Бурцево по до¬роге на Акулово и Кубинку. К 22.00 Юшково было занято подошедшим лыжным батальоном Красной Армии.
В результате боя у Юшково небольшая группа пограничников нанесла врагу ощути¬мые потери. 150 солдат и офицеров было убито, 250 ранено. Советскими воинами были вы¬ведены из строя 8 танков, 8 минометов, 7 противотанковых пушек, 10 автомашин и другая военная техника.
Но не только в нанесенных врагу потерях заключается важность успеха под Юшково. Здесь была сорвана последняя серьезная попытка немецко-фашистских войск прорваться к Москве. В сущности это был завершающий бой оборонительных операций Московской бит¬вы. Через день войска Западного и Калининского фронтов перешли в решительное контрна¬ступление и далеко отбросили врага от столицы.
Высоко оценило действия пограничников командование 8-й танковой бригады. Ее командир полковник Антонов и военком бригадный комиссар Гришин сообщали в донесении:
«В период боев у деревни Юшково группа пограничников под командованием майо¬ра Дженчураева проявила стойкость и храбрость, атакуя совместно с танками огневые точки и пехоту противника, укрепившегося в деревне.
Особо хорошо действовали майор Дженчураев, снайпер Елькин, пулеметчик Арутю¬нов, старший сержант Ратобольский, заместитель политрука Русьянов и военный комиссар батальона батальонный комиссар Казначеев.
Несмотря на явное превосходство противника, группа пограничников совместно с танками нанесла противнику большие потери, в результате которых противник был задержан и отброшен от Юшково.
Хорошо действовала группа разведчиков под командованием капитана Карпова, кото¬рая своевременно донесла о появлении противника в деревне Юшково, что дало возмож¬ность применить фланговые удары и опрокинуть врага».
Пограничники потеряли в бою под Юшково восемь товарищей убитыми, еще двенад¬цать были ранены. Шестеро из погибших - лейтенант С.П. Разноглазов, старший сержант И.П. Кобельков, младший сержант Е.И. Зубков, красноармейцы С.А. Мокрыдин, И.И. Сазонов, Г.А. Павлов – похоронены в братской могиле на опушке леса в полутора километрах северо-восточнее Юшково. О двух – старшем политруке В.М. Ульянове и ефрейторе Ф.Н. Каплунове – известно лишь, что они похоронены в Одинцово, однако точное место захоронения геро¬ев до сих пор не установлено.
За образцовое выполнение боевого задания командования на фронте борьбы с не-мецкими захватчиками все пограничники, принимавшие участие в боях за Юшково, награждены орденами и медалями. Орденами Красного Знамени удостоены офицеры А.А. Алексеев, Д. Дженчураев, старший сержант Н.Ф. Ратобольский, орденами Красной Звезды – батальонный комиссар С.П. Казначеев, сержант Попов, красноармеец Элькин и другие.
Теперь каждый год, в дни начала Великой Отечественной войны и памятного боя вы¬пускников Ново-Петергофского училища в составе группы майора Дженчураева, курсанты Голицынского военного института ФПС России бывают на местах былых боев, чтут память о тех, кто с достоинством и честью защищал Родину на подступах к Москве.
Сообщений: 92
Продолжение.
После поражения в районе Сталинграда и под Курском враг стремился любой ценой задержать наступление Красной Армии. Ставка Верховного Главнокомандования, зная, какие большие надежды возлагает противник на рубеж Днепра, еще в начале сентября указала на необходимость форсировать его с ходу и захватить плацдармы на правом берегу.
Доктор исторических наук генерал-майор Георгий Петрович Сечкин в книге «Грани¬ца и война» так писал об участии пограничников в сражении за Днепр:
«Вместе с войсками Центрального фронта к Днепру вышли и части 106-й стрелковой дивизии. В связи с этим событием полковник С.Г. Смирнов, командир Нерчинского стрелко¬вого полка этой дивизии, писал в письме домой: «14 октября 1943 года. Завтра будет большой и страшный бой, бой, который решит вопрос: быть или не быть бандитской армии Гитлера. Я бодр, также бодры и люди. Все мы крепко верим в победу. Верим, как во что-то святое. Но ре¬альность обстановки говорит, что победа будет крепенько полита кровью».
То, что форсирование Днепра потребует мужества, отваги и героизма от воинов Крас¬ной Армии, хорошо представляли и в Ставке. Директива от 9 сентября 1943 года требовала за успешное форсирование крупных водных преград и закрепление на плацдарме представ¬лять отличившихся воинов к высшим государственным наградам, за преодоление Днепра в районе Смоленска и ниже, а также равных Днепру по трудности форсирования рек – к при¬своению звания Героя Советского Союза.
В составе 43-го стрелкового полка 106-й стрелковой дивизии 15 октября 1943 года организовал форсирование Днепра вторым эшелоном майор Борис Шейко. На захваченном плацдарме возглавил отражение полком семи контратак пехоты и танков противника, но плацдарм отстоял. 30 октября 1943 года ему, выпускнику Ново-Петергофского училища 1937 года, было присвоено звание Героя Советского Союза.
Командир 225-го стрелкового полка 23-й стрелковой дивизии майор Иван Шиянов успешно форсировал Днепр в районе севернее города Канев, способствовал удержанию букринского плацдарма. Будучи ранен, Шиянов продолжал руководить боем. Звание Героя Со¬ветского Союза ему было присвоено 25 октября 1943 года.
К подвигу майора Шиянова подготовил весь его предшествующий опыт службы в по¬граничных войсках. Он был командиром взвода в училище, участвовал в советско-финлянд¬ской войне и с честью прошел все испытания Великой Отечественной войны.
Передовые отряды 13-й армии Центрального фронта вышли к Днепру 21 сентября и, не дожидаясь прибытия переправочных средств, приступили к его форсированию. Исполь¬зовалось все, что держалось на воде. Река кипела от взрывов мин и снарядов, но ничто не могло остановить могучего натиска наступающих.
В их числе был и выпускник училища, командир З60-го стрелкового полка 74-й стрел¬ковой дивизии подполковник Н.И. Сташек, который в конце сентября – начале октября по¬следовательно форсировал Десну, Днепр и Припять, захватывал и расширял там плацдармы. 16 октября 1943 года в числе 201 воина 13-й армии, получивших звание Героя Советского Союза, был и подполковник Н.И. Сташек. А начинал он свою офицерскую карьеру курсантом Ново-Петергофского училища НКВД.
После войны о действиях воинов 13-й армии Маршал Советского Союза К.К. Рокоссов¬ский в книге «Солдатский долг» писал так:
«Передовые подразделения пехоты, быстро переправившись на противоположный берег, зацепились за него, отражая атаки противника, пытавшегося сбросить их в реку. Вме¬сте с пехотинцами переправлялись через Днепр артиллерийские офицеры. Теперь они с плацдарма корректировали огонь батарей. Под прикрытием передовых отрядов на правый берег переправлялось все больше людей. Накапливание наших войск на плацдарме шло бы¬стро. Застигнутый врасплох противник не успевал перебрасывать сюда силы, достаточные для противодействия переправе».
Южнее 13-й армии успешно форсировали Днепр 60-я армия и 7-й гвардейский меха¬низированный корпус. К концу сентября они овладели плацдармом до 20 километров по фронту и 12 километров в глубину на правом берегу Днепра – от устья Припяти до реки Те¬терев – и небольшим плацдармом в районе Ясногородки. О массовости героизма воинов 60-й армии говорит тот факт, что 324 ее воина были удостоены звания Героя Советского Со¬юза. В их числе командир минометной роты 1033-го стрелкового полка 280-й стрелковой дивизии старший лейтенант Александр Ройченко, выпускник Ново-Петергофского училища 1937 года. В составе штурмовой группы 26 августа 1943 года он преодолел Днепр в районе села Страхолесье. Минометчики способствовали стрелковым подразделениям в захвате плацдарма. 29 сентября Ройченко участвовал в отражении контратак противника и в атаке по расширению плацдарма. Был дважды ранен в бою и скончался от ран 5 октября 1943 го¬да.

Среди курсантов – воспитанников училища, участвовавших в боях за Ленинград, был Николай Васильевич Калуцкий. В октябре 1941 года ему присвоили звание политрука и на¬значили комиссаром батареи Отдельного минометного дивизиона Приморской оператив¬ной группы Ленинградского фронта. В составе этого дивизиона Калуцкий храбро сражался с фашистами на Ораниенбаумском плацдарме. Здесь он получил первую боевую награду – орден Красной Звезды. В конце марта 1944 года он был назначен командиром батареи 1229-го гаубичного артиллерийского полка 58-й гаубичной артиллерийской бригады, дей¬ствовавшей под Нарвой, участвовал в боях за освобождение Таллина. Затем воевал с фашис¬тами на территории Польши. В январе 1945 года в составе войск 2-го Белорусского фронта участвовал в Висло-Одерской стратегической наступательной операции и совершил подвиг.
Вот как писал об этом в 1956 году журнал «Советский воин»:
«Правый берег реки был очищен от врага. Пехота вы¬нудила фашистов поспешно покинуть его и перенести обо¬рону за реку. Но теперь предстояла работа не менее трудная – река должна быть преодолена, в противном случае враг ус¬пеет закрепиться на берегу, подтянуть резервы.
Назавтра началась атака. Офицеры вышли на рекогносцировку. Прячась в мокрых кустах, они настороженно всматривались в очертания дальнего берега. В который раз
уже сам командир батальона капитан Сергеев приставлял к глазам бинокль, разглядывая на том берегу мотки колючей проволоки, орудия на прямой наводке, вражеских солдат, роющих окопы. А за прибрежными холмами темнел поселок и, видимо, оттуда доносилось ур¬чание танков.
- Да, если пойдут в контратаку танки, туго будет, - сказал Сергеев. – Неужели все-та¬ки нельзя переправить орудия?
- Лед не выдержит тяжести гаубиц, - ответил артиллерист офицер Калуцкий. – Да и вы, товарищ капитан, верьте: пушкари сумеют через реку огонька дать!
- Не сомневаюсь, но как-то воевать веселее, когда видишь рядом свои орудия.
- Я пойду вместе с вами, - сказал Калуцкий. – Буду огонь вызывать с того берега.
Ночью стрелки двинулись через реку. Шли небольшими группами, и все равно лед
трещал, готовый того и гляди провалиться. Солдаты припасли доски, маты из хвороста, пе¬рекидные мостки. Все это они клали перед собой. Все ближе подходили к берегу, но стран¬ное дело – враг молчал. Видимо, фашисты были уверены, что раз вот-вот начнется ледоход, советские солдаты не отважатся пойти через реку. Лишь когда стрелки очутились в несколь¬ких метрах от берега, предутреннюю тишину вспороли пулеметные очереди.
Бой был недолгим. К рассвету неприятеля отбросили от берега. Тесным показался от¬воеванный клочок земли, однако солдаты, несмотря на усталость, взялись приспосабливать¬ся к обороне. Упрямо долбили мерзлый грунт кирками, рыли ячейки.
Первую атаку фашисты предприняли силами одной роты. Танки не показывались, вражеские солдаты все ближе и ближе подходили к плацдарму.
- Может, вызвать огонь? - спросил Калуцкий.
- Пока не стоит тратить снаряды. Стрелковым оружием отобьем, - ответил капитан
Сергеев.
Офицеры сидели в старой воронке, приспособленной для командного пункта. Отсю¬да отчетливо виднелись цепи вражеских солдат, слышались их голоса. Защитники плацдар¬ма все еще молчали. И когда напряжение достигло предела и ожидать, казалось, стало боль¬ше невозможно, советские воины открыли огонь.
Волнами, одна за другой следовали в этот день атаки. Их отбивали ружейным и пуле¬метным огнем, а если фашистам удавалось подползти совсем близко к нашим позициям, за¬щитники плацдарма отбивались гранатами. И, очевидно, поняв, что одной пехоте не про¬биться к реке, фашисты предприняли очередную, уже пятую по счету атаку совместно с тан¬ками. Машин еще не было видно, когда защитники плацдарма услышали гул моторов.
Все понимали, что атака будет тяжелой. И опаснее всего было подпустить танки близ¬ко. Тогда пришлось бы применять гранаты связками, которых, кстати, оставалось уже мало. Командир батальона больше всего надеялся на артиллерию, и это сознавал Калуцкий. Он за¬годя подготовил стрельбу по рубежам, дал огням наименование и, когда увидел, что танки вышли из леса и стали разворачиваться на опушке, по рации вызвал неподвижно-загради¬тельный огонь.
Через реку полетели снаряды. Они рвались у самой опушки леса, и немного погодя там возникали темные, уходящие высоко в небо столбы дыма. Это горели танки. Другие вра¬жеские машины, выйдя из зоны обстрела, устремились к плацдарму. В этот момент Калуцкий перенес огонь ближе к реке, и взрывы снарядов вновь стали возникать на пути машин. Неко¬торые из них загорелись.
Двум фашистским танкам удалось прорваться вперед. И хотя наши пулеметчики ог¬нем с флангов отрезали пехоту от брони, заставили ее залечь, два танка продолжали двигать¬ся на плацдарм, ведя на ходу огонь из орудий. В момент, когда капитан Сергеев приподнял¬ся, чтобы оглядеть поле боя, вражеский снаряд разорвался совсем близко. Упругой взрывной волной Сергеева швырнуло на дно воронки. Николай Калуцкий бросился к нему и ужаснул¬ся: шинель на груди была изорвана в клочья и залита кровью. Ординарец взвалил Сергеева на плечи и пополз с ним к реке, чтобы на санках перевезти на тот берег.
Скоро вражеские танки подошли так близко, что от их тяжести сотрясалась земля. Калуцкий взял связку гранат и выполз на гребень воронки. До головного танка оставалось не более двадцати метров, когда офицер изо всех сил бросил гранаты и плотно прижался к зем¬ле. Его обдало теплой волной взрыва. Чуть приподняв голову, он увидел: фашистский танк, неистово ревя, кружился на месте – видимо, связка гранат попала под гусеницу и порвала ее. Второй танк так же был кем-то подбит. В горячке боя Калуцкий даже не подумал, что из офи¬церов он остался один, и лишь немного позже понял, что ему придется не только направлять огонь гаубиц, но и взять на себя руководство обороной всего плацдарма. Беспокоило его другое: враг не откажется от попытки столкнуть советских солдат в реку, по которой уже трудно переходить. Ну а хватит ли сил отбить очередную атаку? Сумеют ли устоять изнурен¬ные боем солдаты? Ведь патронов мало, гранат – наперечет, несколько штук, а враг навер¬няка пустит в атаку танки и, наверное, больше, чем шло их раньше.
Калуцкий стал обдумывать, как лучше подготовиться, чтобы отразить атаку. Конечно, распылять силы стрелков теперь уже немыслимо, надо собрать всех в один кулак так, чтобы воины чувствовали и его, командира, силу воли, и локоть товарища по оружию.
Усталые, в шинелях, местами порванных осколками, подползали к нему солдаты. И когда собрались все – человек пятнадцать, не более, - Николай Калуцкий сказал:
- Нас осталось мало. Слишком мало. – Он помедлил, глотая от волнения слова, и по¬
глядел на поле боя. – Но отходить не можем... Нас зовут в бой они... Погибшие, родные наши...
Ничего больше не сказал командир. Молчали и солдаты, сидевшие неподвижно. Лишь один вынул из брезентового подсумка патроны, набил обойму, зарядив ею винтовку, а ос¬тальные пересчитал и снова положил в подсумок. Это стали делать и другие – деловито, оза¬боченно, зная, что именно от них, от патронов, зависит жизнь каждого и судьба всего плац¬дарма.
К вечеру фашисты снова предприняли атаку. Это была их восьмая и, пожалуй, самая жестокая и тяжелая атака. Лавиной надвигались танки. Как ни странно, танки шли на этот раз одни, без пехоты. Только на корпусах отдельных машин виднелись автоматчики.
Не дожидаясь, пока танки подойдут близко, Калуцкий снова вызвал огонь артиллерии с того берега. Бил целый дивизион, там и тут загорались машины. Но уцелевшие танки – а их было много – двигались напролом. Расстояние между танками и позициями защитников плацдарма неумолимо сокращалось. Огневой стеной вырастали на пути врага разрывы сна¬рядов наших гаубиц, но танки подходили все ближе и ближе. Калуцкий и солдаты поняли, что вражеские танки уже не остановить, что еще минута-другая – и они ворвутся на плац¬дарм. И в этот момент, когда положение стало совсем безвыходным, солдаты услышали го¬лос Калуцкого:
- Приготовиться!.. Вызываю огонь на себя!..
Решиться на это было жестоко, но все понимали – иного выхода нет. У Калуцкого и его боевых друзей оставалось единственное желание – подойти друг к другу, обняться, что-нибудь сказать. Однако и этого желания нельзя было исполнить из-за недостатка времени. Николай Калуцкий и солдаты лишь успели обменяться взглядами, полными больших, невы¬сказанных чувств...
Когда фашистские танки, замедлив ход, подошли вплотную к плацдарму, Калуцкий произнес: «НЗО – я! НЗО – я!» и, не медля ни секунды, упал на дно воронки. Тотчас оттуда, с дальних позиций, донесся грохот орудий, и вот уже воздух наполнился тяжелым звоном. Десятки снарядов разорвались сразу, немного погодя еще десятки... Пудовые снаряды моло¬тили крохотный клочок земли, молотили одну лишь минуту...
Наутро наши войска, перейдя в наступление с главного плацдарма, очистили от врага берег реки и вышли к вспомогательному плацдарму. Тут и нашли Николая Васильевича Калуцкого, оглохшего, раненного мелкими осколками в голову, и еще некоторых оставшихся в живых солдат...»
Много лет спустя сам Николай Васильевич дополнил это драматическое повествова¬ние. В книге «Курсанты» писал:
«Над нашей позицией вовсю бушевал огненный вал. По только что построенному мосту шли советские танки, пушки, пехота. Немцы отступали.
Но я не видел всего этого. Меня не было. Очнулся в медсанбате. Открыв глаза, увидел склонившихся надо мной людей. Их лица выражали радость и изумление, словно я воскрес из мертвых. А ведь действительно не в переносном, а в прямом смысле слова вытащили из могилы.
... Старшина батареи Василий Георгиевич Капустин переправился через Вислу утром. Наши части уже расширяли плацдарм. Над разрушенными окопами застыли вражеские тан¬ки, лежали убитые автоматчики.
- Где Калуцкий? – спросил Капустин у санитаров.
- В воронке. Все погибшие там, - ответили ему. – Еще не закапывали, не успели.
- Ордена сняли? Партийный билет сохранили? Санитары виновато пожали плечами: мол, до этого ли? Старшина в сердцах выругался.
- Вы что, порядка не знаете?
И зашагал к могиле.
Все убитые были уложены на дно огромной воронки. Кто-то уже закидал их мерзлой землей, перемешанной с комьями снега. Солдаты из похоронной команды спешили скорее закончить свою печальную работу. Опустившись в воронку, Капустин отыскал меня среди других погибших защитников плацдарма. Стал шарить по карманам и вдруг с удивлением почувствовал, что тело, как он считал, умершего еще теплое. Приложил ухо к сердцу - бьет¬ся!
- Эй, сюда! - закричал Капустин во все легкие. – Сюда! Он живой! Живой!
Я оказался контуженным, получил множество осколочных ран, к счастью мелких. В медсанбате задержался недолго и снова вернулся в свою часть...»
Так Николай Васильевич «воскрес» из павших.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 10 апреля 1945 года за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте в борьбе с немецко-фашистскими за¬хватчиками и проявленные при этом отвагу и геройство Николаю Васильевичу Калуцкому было присвоено звание Героя Советского Союза.
Затем капитан Калуцкий участвовал в штурме рейхстага, был зачислен в сводный полк 1-го Белорусского фронта для участия в Параде Победы. Полк формировался в Карлсхорсте, где в казармах инженерного училища и располагались участники парада – там, где был под¬писан Акт о безоговорочной капитуляции Германии.
Здесь, в Карлсхорсте, Николай Васильевич и получил Звезду Героя Советского Союза. А произошло это, как писал он сам, так:
«Однажды меня неожиданно вызвали в штаб полка. Прибегаю, еще не догадываясь, в чем дело. И вдруг вижу: у стола, рядом с командиром полка – Маршал Советского Союза Ге¬оргий Константинович Жуков. От неожиданности на долю секунды растерялся. Затем четко, как положено, доложил о своем прибытии. Жуков поздравил меня и вручил Золотую Звезду и орден Ленина. Принимая высокую награду от прославленного полководца, я так разволно¬вался, что уронил Звезду, и, к моему стыду, Георгий Константинович поднял ее быстрее меня.
- Что же вы – герой, а так волнуетесь, - мягко, с улыбкой произнес маршал Жуков...».
Затем был запомнившийся на всю жизнь Парад Победы и прием в Кремле.
Прошло время, и в 1969 году, выступая на открытии памятника курсантам и офицерам-шоринцам, полковник Калуцкий сказал:
- Я прошел от Ленинграда до Берлина. Всю эту нелегкую военную дорогу я помнил наш курсантский уговор: кому посчастливится добраться до фашистского логова, пусть рас¬пишется за всех нас на каком-нибудь здании гитлеровской столицы. Я выполнил наказ бое¬вых друзей – расписался на стене рейхстага...
Николай Васильевич – частый гость института. Здесь его всегда тепло встречают кур¬санты, которым дороги все страницы героизма, мужества и славы новопетергофцев.

В Висло-Одерской наступательной операции отличился и Сергей Александрович Блинников, прошедший дорогами войны от первого до последнего ее дня.
Когда началась Великая Отечественная, Блинников был командиром роты, служил в саперных войсках. Он участвовал в обороне Сталинграда, сражался за Донбасс и Севасто¬поль, дошел до Берлина и Праги.
Часто Сергей Александрович вспоминал январь 1945 года. Инженерная бригада в со¬ставе войск 1-го Украинского фронта была направлена для обеспечения боевых операций 13-й армии генерала Пухова. Батальон, которым командовал Блинников, вошел в состав ударной группы. Она должна была первой захватить плацдарм на Одере, форсировать реку и закрепиться до подхода основных сил.
Пришлось в течение недели в исключительно сложной боевой обстановке построить три моста. Беспрестанно бомбили самолеты, обстреливала артиллерия, гибли товарищи. Первый двухсотметровый мост, который возвели за полтора суток, используя лед для забив¬ки свай, был разрушен: фашисты открыли шлюзы, и водный поток вперемешку с раскрошен¬ным льдом снес сооружение. Погибло несколько бойцов, находившихся в этот момент на мосту.
Но переправа была нужна. Второй и последующие мосты строили вверх по реке, и опять же под артиллерийским обстрелом, бомбежкой, порой по грудь в январской воде. И вот наши танковые колонны и артиллерия устремились на левый берег Одера, развивая на¬ступление.
Наградной лист на Сергея Александровича Блинникова содержит краткую характери¬стику его подвига:
«Батальон майора Блинникова, действуя впереди передовых частей наших войск, под сильным огнем противника первым форсировал реку Одер, устроил ледовую переправу и переправил через Одер 29 тб и 112 сд и 6 гв. сд. Лично тов. Блинников руководил батальоном при форсировании реки, захвате плацдарма и устройстве переправы. При форсировании был ранен, но до выполнения полностью задачи поле боя не покинул.
Личным примером, храбростью и умением обеспечил захват плацдарма на западном берегу реки Одер. Батальон Блинникова обеспечил переправу 27 ск, устроив одну ледяную и три мостовых переправы.
За форсирование реки Одер и захват плацдарма, проявленные при этом храбрость и самоотверженность майор Блинников достоин присвоения звания «Герой Советского Сою¬за».
В Берлинской операции Герой Советского Союза Блинников обеспечивал форсирование рек Нейсе и Шпрее силами 13-й армии. А после падения столицы третьего рейха, ког¬да армия поспешила на выручку Златой Праге, 107-й батальон майора Блинникова навел для них последнюю военную переправу через реку Огрже.

Герой Советского Союза Семен Григорьевич Жогов, в отличие от Блинникова, в Крас¬нознаменную школу усовершенствования офицерского состава поступил уже после войны, в декабре 1952 года. Это высокое звание он получил также на Одере. Разведчик, комсорг сводного кавалерийского эскадрона 354-й стрелковой дивизии 65-й армии 2-го Белорусско¬го фронта, кандидат в члены КПСС ефрейтор Жогов в ночь на 20 апреля 1945 года в группе разведчиков преодолел реку Вест-Одер в районе населенного пункта Нидерцаден и уничто¬жил вражеский пулеметный расчет. Определил удобное для высадки десанта место. Вместе с бойцами отбил несколько контратак противника, взял в плен до двух десятков солдат.
Сообщений: 92
Продолжение.
Выпускник Ново-Петергофской школы 1932 года Василий Андреевич Трушин, находившийся на фронте с первого месяца войны, особо проявил себя в Восточной Пруссии. Командир 61-го гвардейского стрелкового полка 19-й гвардейской стрелковой дивизии 39-й армии 3-го Белорусского фронта гвардии подполковник Трушин отличился в боях на под¬ступах к Кенигсбергу. 23 февраля 1945 года в районе населенного пункта Пилькаллен его полк, прорвав оборону противника, первым переправился на западный берег реки Дайме. В этом бою Василий Андреевич погиб. Звание Героя Советского Союза ему было присвоено посмертно 29 июня 1945 года.

Николай Васильевич Старшинов после окончания училища был направлен на политическую работу на Новороссийскую военно-морскую базу. Молодой офицер буквально с первых дней сумел завоевать любовь подчиненных и уважение командиров. С сентября 1942 года он принимал непосредственное участие в боевых действиях в составе 393-го батальона морской пехоты, неоднократно выполняя ответственные задания по организации разведки в тылу противника.
С 3 по 13 октября 1942 года Старшинов с восемнадцатью разведчиками высадился с моря под Анапой, в районе деревни Варваровка. Задача – разведать расположение частей противника в районе Анапы, установить систему охраны побережья и изучить положение в семи оккупированных населенных пунктах. Здесь ярко проявился не только талант Старшинова как отличного политработника, сумевшего сплотить бойцов на выполнение сложного задания, но и его незаурядные способности как боевого командира. Его отряд совершил дерзкий рейд по тылам врага. Ведя разведывательную работу, группа десантников в коротких боях наносила урон противнику в живой силе и технике. После выполнения задания моря¬ки благополучно вернулись на базу, принеся с собой ценные разведывательные данные, которые сыграли немаловажную роль в подготовке к предстоящим боям за освобождение района Анапы. По оценке командования, задача, поставленная перед разведывательной группой, была выполнена отлично, причем старший лейтенант Старшинов сумел вывести десантников на базу без потерь.
15 октября 1942 года командир Новороссийской военно-морской базы контр-адмирал Н.Г. Холостяков поставил перед моряками новую задачу: дерзким налетом разгромить гарнизон противника в деревне Варваровка. Когда встал вопрос, кого назначить командиром десантного отряда, выбор пал на Старшинова, человека опытного, смелого и решительного. Приняв командование десантом, Николай Васильевич детально разработал план операции. Здесь ему очень помогли знания, полученные в стенах училища.
Проанализировав обстановку и детально разработав план предстоящей высадки, старший лейтенант Старшинов начал его осуществление. В ночь на 17 октября 70 моряков из десантной группы скрытно были высажены с моря в тыл противника. Высадка прошла успешно. Разделив десант на четыре группы, командир каждой из них поставил конкретную за¬дачу. В два часа 17 октября Старшинов поднял в атаку свою группу и повел ее в наступление на румынский гарнизон, оборонявший побережье между деревнями Суко и Варваровка. В результате смелых и дерзких действий советских моряков противник потерял два крупнокалиберных и один станковый пулемет, много солдат и офицеров, 11 линий телефонной связи и один узел связи вместе с обслугой. Отряд же имел только одного раненого и вернулся на базу без потерь.
За отличные действия и личную отвагу, проявленную в этом десанте, старший лейтенант Старшинов был награжден орденом Красной Звезды.
На счету Николая Васильевича было немало еще боевых дел. Он зарекомендовал себя смелым и мужественным человеком, поэтому командование поручало ему самые сложные задания, зная, что молодой политработник не подведет в решительный момент и с честью выйдет из любого положения. Таким воспитало его училище.
С особым блеском проявился талант капитана Старшинова при высадке морского десанта на Мысхако с 3 на 4 февраля 1943 года. Будучи заместителем командира отряда Ц.Л. Куникова, он вместе с десантом высадился на вражеский берег и участвовал в боях за освобождение Новороссийска.
Десант высаживался в исключительно трудных условиях. Иногда из-за мелководья су¬дам не удавалось подойти близко к берегу, и тогда десантники бросались в ледяную воду, а выйдя на берег, сразу вступали в бой. Капитан Старшинов всегда был в передовых отрядах бойцов, личным примером вселяя в них веру в победу, показывая образцы мужества и умелого ведения боя.
Малочисленный отряд морского десанта отбил десятки ожесточенных атак фашистов. В тяжелых боях моряки уничтожили до двух тысяч фашистов, захватили девять исправных пушек, много пулеметов и другие трофеи. Этот десант положил начало борьбе за освобождение города Новороссийска.
За эту операцию капитан Старшинов был награжден орденом Красного Знамени.
С 9 на 10 сентября 1943 года 393-й отдельный батальон морской пехоты, где капитан Старшинов был заместителем по политчасти, высадился в порту Новороссийск и в пятидневных боях с превосходящим по численности противником уничтожил более полутора тысяч гитлеровских солдат и офицеров, захватил большие трофеи.
10 сентября ожесточенный бой разгорелся на окраине Новороссийска. В составе группы Старшинова было всего двадцать матросов из разных подразделений батальона – связистов, корректировщиков, санчасти. Имея на руках 35 раненых, группа приняла неравный бой.
Противник вел наступление батальоном пехоты при поддержке 12 танков, которые вели огонь прямой наводкой с расстояния в триста метров. Пехота начала штурм. Группа моряков под руководством Старшинова не дрогнула и выдержала тяжелейший бой, длившийся более трех часов.
Организовав взаимодействие с артиллерией, моряки в этом бою подбили 7 танков, уничтожили сотни гитлеровцев. Атака немцев захлебнулась. Подоспевшее подкрепление уничтожило остатки атакующей группы противника. Моряки во главе со Старшиновым с честью выполнили боевое задание.
За активные боевые действия по освобождению Новороссийска 393-й батальон морской пехоты приказом Главного Командования был наименован «393-м Новороссийским отдельным батальоном морской пехоты», капитан Старшинов награжден вторым орденом Красного Знамени.
22 января 1944 года за беспримерный героизм и отвагу, беззаветное служение Родине выпускник Ново-Петергофского военно-политического училища имени К.Е. Ворошилова капитан Николай Васильевич Старшинов был удостоен звания Героя Советского Союза.

Другой выпускник 1-й пограншколы, Иван Андреевич Анкудинов, был командиром 1157-го стрелкового полка 351-й стрелковой дивизии 18-й армии. Его полк с 26 октября по 30 ноября 1944 года участвовал в освобождении городов Мукачево и Ужгород, форсировал водные преграды, штурмом овладел населенными пунктами Стретава, Палин и другими. В приказе Верховного Главнокомандующего от 26 октября 1944 года среди отличившихся в боях за овладение городом Мукачево назван и полк Анкудинова. За отвагу в боях Иван Андреевич был отмечен орденами Красного Знамени, Суворова 3-й степени, Отечественной войны 1-й степени, двумя орденами Красной Звезды. 30 ноября 1944 года в боях за освобождение города Требишов командир полка подполковник Анкудинов погиб.
За умелое руководство полком в Карпатах и проявленные при этом личное мужество и героизм Указом Президиума Верховного Совета от 24 марта 1945 года командиру 1157-го ордена Богдана Хмельницкого стрелкового полка 351-й Шепетовской Краснознаменной, орденов Суворова и Богдана Хмельницкого стрелковой дивизии 18-й армии подполковнику Ивану Андреевичу Анкудинову посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Особый вклад в защиту Родины и разгром врага на фронтах Великой Отечественной войны внесли летчики. Всем известен подвиг летчика-пограничника Героя Советского Союза Алексея Маресьева. Ново-Петергофское училище не занималось подготовкой летчиков, но его в 1932 году окончил Алексей Киреев. Следующий год он посвятил учебе в Борисоглебской военной авиационной школе летчиков.
На фронтах Великой Отечественной – с июля 1942 года. Командир 809-го штурмового авиационного полка подполковник Киреев совершил к ноябрю 1944 года 131 боевой вылет на бомбардировку и штурмовку живой силы и техники противника, из них 28 – с посадкой в тылу врага. Уничтожил и повредил 16 танков, 41 автомашину, 6 минометных точек, 2 самолета, 4 склада с боеприпасами, 10 укрепленных узлов и дзотов. 15 мая 1946 года Алексей Киреев был удостоен звания Героя Советского Союза.

Командиром одного из партизанских отрядов, действующих в годы Великой Отечественной войны в тылу врага, был старший лейтенант Федор Федорович Озмитель.
Он родился в 1918 году в поселке Линовицком Мартукского района Актюбинской области, в 1938 году был призван на службу в пограничные войска. Служил в Казахском пограничном округе, оттуда и пришел в Ново-Петергофское военно-политическое училище имени К.Е. Ворошилова.
Когда началась война, Озмитель принимал участие в боях на одном из участков Северного фронта. Осенью 1941 года он был переведен командиром роты в одну из частей, защищавших подступы к Москве. А с первых дней формирования Отдельной мотострелковой бригады особого назначения (ОМСБОН) Федор Федорович был зачислен в ее ряды. Это было большой честью и выражением доверия молодому офицеру-коммунисту и одновременно признанием его командирского и чекистского таланта. Озмитель понимал ту ответственность, которая легла на него как на бойца этой бригады, призванной сыграть решающую роль в развертывании партизанского движения на оккупированной гитлеровскими войсками территории нашей страны, в выполнении ответственных заданий командования в тылу врага.
В феврале 1942 года отряд «Грозный» под командованием Озмителя на лыжах пере¬шел линию фронта и углубился во вражеские тылы.
Отряд действовал в районе железнодорожных магистралей Смоленск – Витебск, Смоленск – Орша и Витебск – Орша. В этом районе было сконцентрировано большое количество вражеских штабов, авиабаз, складов. По дорогам двигались танковые колонны, автомашины.
Не успел отряд подойти к району действий, как был уже обнаружен гитлеровцами, и только командирские способности Озмителя позволили спасти его от разгрома в первые же дни пребывания на занятой врагом территории.
Во время этого выхода бойцами под руководством Федора Озмителя был проведен ряд успешных операций в районе деревень Шарино, Марково Руднянского района Смолен¬ской области и деревень Гичи, Новая земля Дубровинского района Витебской области. У станции Заолешье партизаны пустили под откос первый вражеский эшелон.
Из окрестных сел и деревень в отряд к Озмителю стекались люди, желавшие принять участие в борьбе с врагом. Вскоре в отряде насчитывалось уже более ста человек. Он к тому же оказал серьезную помощь в формировании других партизанских отрядов, действовавших в этом районе. Во взаимодействии с ними было проведено несколько операций на железной дороге и по разгрому полицейских гарнизонов. Для обеспечения железнодорожных перевозок гитлеровское командование вынуждено было выделить крупные силы. Но это не помогло, сообщение по железной дороге все чаще и чаще прерывалось.
Чтобы окончательно покончить с партизанами, командование противника стало готовить крупную карательную операцию под кодовым названием «Грейф».
Благодаря хорошо поставленной разведке, руководители партизанских отрядов заблаговременно узнали о готовящейся акции и сумели подготовиться к встрече с врагом.
16 августа 1942 года 286-я гитлеровская охранная дивизия под командованием генерал-майора Рихерта, получив в поддержку артиллерию и авиацию, приступила к осуществлению операции.
Крупные силы карателей продвигались в направлении дислокации отряда «Грозный», который находился в районе Любавичей у Минского шоссе. Имея возможность уйти из-под вражеского удара, Федор Озмитель тем не менее отдал приказ вступить в бой и сдерживать врага, помня, что за спиной отряда находятся другие партизанские подразделения и каждый выигранный час имеет для них огромное значение. «Грозный» принял на себя роль заслона и в течение двух суток отражал атаки противника, оставив свои позиции лишь после того, как у партизан закончились боеприпасы.
Две недели продолжалась карательная операция гитлеровцев, но успеха врагу добиться так и не удалось. Более того, отряд Озмителя и два других, перешедших под его командование, продолжали оставаться в своем районе и проводить диверсионные акты. Именно в это время группа партизан из отряда Озмителя подняла на воздух девятый по счету эшелон противника.
В октябре отряд «Грозный» был переправлен на Большую землю, личный состав получил заслуженный отдых. Командир отряда Федор Федорович Озмитель за успешное выполнение заданий командования получил высокую награду – орден Отечественной войны. Воспользовавшись предоставленным отпуском, он побывал у себя на родине, в колхозе имени Шевченко, увиделся с женой и маленькой дочерью, с родными и знакомыми. Но свидание это было коротким.
В мае 1943 года подпольщики захватили офицера связи из штаба авиации централь¬ной группировки вражеских войск Курта Вернера. Доставленный в партизанскую бригаду на озеро Палик, офицер на первых же допросах дал столь ценные для советского командования сведения, что было решено переправить его в Москву. Командованию партизанской бри¬гады было приказано подыскать посадочную площадку для самолета и готовиться к встрече. Но выполнить этот приказ было не так просто: гитлеровское командование предпринимало все более активные действия против партизан Борисовско-Бегольмской зоны.
На помощь пришла Москва. 29 мая 1943 года на подкрепление бригаде был сброшен отряд парашютистов-автоматчиков из 25 человек под командование старшего лейтенанта Озмителя.
13 июня у деревни Пострежье партизаны приняли самолет с Большой земли, Вернер был отправлен в Москву...
Начался второй этап партизанской деятельности Озмителя. Находясь в глубоком тылу врага, отряд под его командованием провел десятки боевых операций. Им было взорвано и уничтожено 27 эшелонов противника, в которых погибло более двух тысяч гитлеровских солдат и офицеров, шесть танков, сорок пять автомашин, около двадцати мелких промышленных предприятий и военных складов противника. Трижды были взорваны мосты на авто¬страде Минск – Москва, и каждый раз движение на ней прерывалось на несколько суток.
Огромное значение имели разведывательные данные о противнике, регулярно пере¬дававшиеся советскому командованию на Большую землю. Узнав, что параллельно шоссе, на небольшой глубине, проложен подземный телефонный кабель, соединяющий ставку гитлеровского командования с фронтом, партизаны за короткий срок 15 раз одновременно в не¬скольких местах разрушали его.
Предвидя наступление Советской Армии в июне 1944 года, гитлеровское командование решило обезопасить свои тылы и не допустить взаимодействия партизанских отрядов с регулярными частями нашей армии и предприняло еще одну крупную карательную опера¬цию против партизан.
В первых числах июня у озера Палик Борисовского района фашисты окружили партизан. Несколько дней шли ожесточенные бои, но кольцо сжималось все плотнее. Было принято решение о прорыве из окружения. Самая трудная задача выпала на долю отряда «Грозный», которым командовал Озмитель. Собрав воедино несколько отрядов, 15 июня он пошел на прорыв, стремясь выйти из окружения.
Удар был внезапным и стремительным. Фашисты спохватились только тогда, когда большинство партизан уже успело выйти из кольца. Не смог уйти только Озмитель. Раненный в обе ноги, он отказался от помощи и приказал бойцам отходить, оставшись прикрывать их отход. Сражавшийся до последнего патрона, он не дался врагу живым: последней гранатой подорвал себя и наседавших гитлеровцев.
Похоронен Федор Федорович Озмитель в деревне Маковье Бегольмского района Минской области. За совершенный подвиг ему посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Активное участие в партизанском движении принимал Михаил Николаевич Кузьмин. В 1939 году он окончил Ново-Петергофское военно-политическое училище и был назначен политруком на одну из пограничных застав в Прибалтике. Здесь и встретил Великую Отечественную войну.
Мужественно сражались с фашистами пограничники заставы, но силы были неравны. Оставшиеся в живых бойцы во главе с политруком Кузьминым по приказу командования начали отход для соединения с частями Красной Армии. 13 июля 1941 года, в разгар боя с фашистами, политрук был тяжело контужен и захвачен в плен. Почти год, до 10 марта 1942 го¬да, он работал у кулаков в Сумакете. Здесь из военнопленных Кузьмин создал антифашистскую группу и начал подготовку к активной борьбе с оккупантами.
В марте 1942 года Кузьмин по доносу предателя был арестован и направлен в лагерь военнопленных в город Двинск, чтобы оттуда отправить в Германию.
В пути группа военнопленных под руководством Кузьмина совершила побег. Ему уда¬лось добраться до Освейского района Витебской области. Здесь он установил связь с подпольной группой и вступил в ее ряды. В мае 1942 года Кузьмин разыскал партизанский отряд, которым командовал И.К. Захаров, впоследствии получивший звание Героя Советского Союза. Михаил Николаевич стал командиром взвода, а в июле 1942 года – заместителем командира партизанской бригады имени М.В. Фрунзе по разведке.
Вскоре Кузьмина назначили командиром партизанского отряда. Он вел большую организационную работу, укреплял воинскую дисциплину. Все это способствовало росту боеспособности отряда и успешному решению задач по борьбе с фашистскими захватчиками.
Бывший помощник военного комиссара отряда по комсомольской работе А.А. Паваевский вспоминал:
«Михаил Николаевич в отряде завоевал уважение и любовь партизан. Он быстро раз¬бирался в обстановке, проявлял большую заботу о людях. Он всегда был бодр, собран, подтянут, носил пограничную фуражку и особенно гордился званием пограничника».
Отряд под командованием Кузьмина стал грозой фашистов. Партизаны взрывали мосты, пускали под откос железнодорожные составы с боевой техникой, совершали налеты на гитлеровские штабы и гарнизоны, уничтожали склады, линии связи, освобождали советских военнопленных.
За умелое руководство отрядом Кузьмин в январе 1944 года был награжден медалью «Партизану Отечественной войны» I степени, ему было присвоено звание капитана. В его служебной характеристике отмечалось:
«Во время пребывания в партизанской бригаде в должности командира отряда показал себя образцовым командиром. Отряд, которым он командует, занимает первое место в бригаде. Пользуется заслуженным авторитетом среди личного состава отряда».
Вскоре Кузьмин был назначен командиром партизанской бригады имени М.В. Фрунзе. За февраль – март 1944 года партизанами бригады было пущено под откос 12 эшелонов противника с танками, автомашинами, артиллерией, боеприпасами и другой боевой техникой.
В апреле 1944 года внезапным налетом партизаны разгромили штаб 315-го батальона 9-го полка фашистов в деревне Кобыльники. Были захвачены важные документы, 130 пленных, много оружия, боеприпасов, продовольствия и другие трофеи. Этот внезапный удар партизан по вражескому гарнизону настолько ошеломил гитлеровцев, что они не только не восстановили его, но и вынуждены были снять гарнизоны из других деревень.
В период подготовки и проведения Советской Армией Белорусской операции партизанская бригада Кузьмина усилила удары по коммуникациям противника, чтобы сорвать переброску фашистами войск и боевой техники к линии фронта. Только за первые две недели июня 1944 года партизанами было взорвано 6 мостов, уничтожено 27 автомашин, убито более двухсот фашистских солдат и офицеров.
14 июля 1944 года бригада встретилась с передовыми частями Советской Армии и, соединившись с ними, спустя три дня с боями заняла районный центр Освея. Так закончился славный боевой путь партизанской бригады имени М.В. Фрунзе.
За большие заслуги в партизанском движении воспитанник пограничных войск капитан Михаил Николаевич Кузьмин был награжден орденами Красного Знамени, Отечественной войны 1-й степени и многими медалями.

В 1938 году выпускник Ново-Петергофского военно-политического училища Иван Данилович Кудря был направлен в органы госбезопасности Украины. Во время Великой Отечественной войны он, оставленный для разведывательной работы в тылу врага, возглавил подпольную группу в оккупированном фашистами Киеве. 5 июля 1942 года по доносу предателя гестаповцы арестовали Кудрю, в ноябре он погиб в застенках.
За выдающиеся заслуги в создании и руководстве подпольной разведывательной организацией в Киеве, мужество и отвагу в борьбе против фашистских захватчиков Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 мая 1965 года лейтенанту государственной безопасности Ивану Даниловичу Кудре было посмертно присвоено звание Героя Советского Со¬юза.
Впервые о подвигах Ивана Кудри советские люди прочли на страницах «Недели» в 1963 году: только через двадцать с лишним лет появилась возможность рассказать о советском разведчике, работавшем в киевском подполье в годы войны.
...Фашистские захватчики ворвались в столицу Украины 19 сентября 1941 года. А через пять дней взлетели в воздух магазин «Детский мир», превращенный оккупантами в склад отобранной у жителей города радиоаппаратуры, и соседнее с ним здание гитлеровской военной комендатуры. Сотни фашистов нашли свою могилу в этих руинах. Так открыла боевой счет разведывательно-диверсионная группа под руководством «Максима».
Подпольная кличка «Максим» принадлежала офицеру советских органов госбезопасности Кудре. К началу войны Иван Данилович имел за плечами два года тревожной службы на границе в Белоруссии, учебу в пограничном училище, более трех лет оперативно-чекистской работы в Западной Украине и в аппарате республиканского наркомата внутренних дел. Прирожденный разведчик, не терявшийся даже в самой сложной обстановке, Кудря отличался отвагой, хладнокровием, выдержкой, умением быстро находить общий язык с любой аудиторией. Он в совершенстве знал украинский язык, прекрасно пел русские и украинские песни, играл на бандуре.
Предложение остаться в тылу врага для разведывательной деятельности лейтенант госбезопасности Кудря принял еще в начале августа, когда возникла реальная угроза оккупации Киева. Принял без колебаний, хотя отлично понимал, с каким риском это связано: чужое имя, вымышленная биография, подложный паспорт, опаснейшая работа, жизнь среди врагов. Так он превратился в «Максима», а паспорт ему выписали на имя Ивана Даниловича Кондратюка.
Предварительными планами «Максиму» предписывалось поселиться в доме № 16/8 по Институтской улице на конспиративной квартире, хозяйка которой, Мария Ильинична Груздова, под видом его жены должна была также выполнять разведывательные задания. Но в первые же дни оккупации разведчиков постигла неудача. Гитлеровцы взорвали дом, где располагалась квартира. Там же в тайниках хранились предназначенные для группы «Максима» конспиративные документы, деньги, оружие, шифры, адреса явок, фамилии нужных ему людей. Погибло все, без чего, казалось, почти немыслима подпольная работа.
Кудря не растерялся. Он перебрался в новую квартиру на Пушкинской улице, 37 и, опираясь на своих помощников, упорно искал пути для развертывания диверсионной и разведывательной деятельности, связывался с надежными людьми. Чтобы легализоваться, стал студентом медицинского института.
В группу «Максима» вошли артистка Киевского оперного театра Раиса Окипная, служащая аптеки Евгения Бремер, чекисты Дмитрий Соболев, Георгий Дудкин, другие советские патриоты.
Неожиданности подстерегали подпольщиков на каждом шагу. Однажды «Максим» столкнулся с человеком, который мог легко его разоблачить: бывший петлюровец, по делу которого Кудря вел следствие перед войной во Львове, теперь служил в гестапо. Но благодаря воле, такту, самообладанию Иван Данилович сумел привлечь отъявленного националиста на свою сторону. От него «Максим» узнавал подробности о строительстве особо секретного объекта близ Винницы, засылаемых в советский тыл шпионах, диверсантах. От него же получал списки предателей, сообщавших в гестапо о коммунистах и патриотах, оставшихся на оккупированной территории.
Постепенно группа расширяла свою деятельность. Подпольщики имели своих людей в железнодорожных мастерских, в гараже оккупационных властей, управлении железной дороги, комендатуре, полиции, гестапо, других важных центрах гитлеровской администрации. Сам «Максим» взял под контроль отделение военной разведки – Абвер. В результате добыва¬лась важная информация о группировках войск и техники противника, вражеских перевозках, об укреплениях и средствах обороны Киева. Заместитель «Максима» Дмитрий Соболев выезжал по его заданию для сбора сведений в Ровно, где размещалась резиденция рейхскомиссара Украины Коха. Марии Груздовой, продемонстрировавшей незаурядную сметку и из¬воротливость, удалось войти в доверие к начальнику фашистского разведывательного пункта матерому гитлеровскому шпиону майору Майеру. Это позволило ей выявлять и учитывать агентуру, готовившуюся для заброски в советский тыл, а также используемую в Киеве.
Подпольщики взорвали комендатуру противника, склады снарядов и авиабомб, пере¬полненный захватчиками кинотеатр на Печерске, нефтехранилище на Соломенке, несколь¬ко пароходов и барж, ремонтировавшихся в доке. Образованные «Максимом» семь диверси¬онных групп уничтожали мосты и железные дороги, фашистские машины и катера, пускали под откос поезда, дерзко реквизировали награбленные оккупантами деньги и ценности в пользу партизан. 1 мая 1942 года патриоты устроили крушение воинского эшелона против¬ника с боеприпасами и войсками на линии Киев – Жмеринка, организовали крупнейшую аварию на Дарницком железнодорожном узле. Другая группа опрокинула забитый вражески¬ми офицерами трамвай, двигавшийся к Подолу.
«Максим» с товарищами занимался и активной политической работой среди населения, вдохновлял жителей на борьбу с оккупантами. Регулярно принимались по радио сводки Советского Информбюро о положении на фронтах, составлялись, печатались и распространялись листовки.
В начале 1942 года подпольщикам удалось связаться с Москвой, получить радиостанцию и шифры. В Центр от «Максима» пошли радиодонесения с чрезвычайно ценной информацией. Сведения об оборонительных сооружениях, размещении военных штабов и административных учреждений захватчиков периодически передавались в Москву также при помощи связных, курьеров.
Активность подпольщиков вызвала тревогу в гестаповских верхах. Фашистам удалось напасть на след патриотов, заслать в группу своего агента. Долго охотились вражеские ищейки за неуловимым «Максимом».
Ивана Даниловича арестовали 5 июля 1942 года. Вместе с Кудрей попали в руки гитлеровцев его верные помощники Раиса Окипная, Евгения Бремер.
Три месяца зверских пыток не сломили боевого духа Кудри, и в застенке он продолжал незримый бой с неприятельской разведкой. Ни одного имени, ни одной явки не услышали палачи от «Максима» и его соратников. Гестаповцам не удалось даже узнать, что перед ними – руководитель подпольной разведывательной организации.
Своей стойкостью, несгибаемым мужеством Кудря, Окипная, Бремер спасли других членов группы, которые продолжали борьбу с захватчиками. Заслуга «Максима» и в том, что после освобождения Киева органы государственной безопасности обезвредили 87 шпионов и предателей, оставленных гитлеровцами на нашей земле.
В 1932 году в Ново-Петергофскую школу в составе первого набора поступил Иван Зарубин. Судьба распорядилась так, что вместе с кавалерийским дивизионом он был откомандирован в Харьков, где формировалась 2-я школа пограничной охраны. Через год, успешно окончив ее, он отправился служить на забайкальскую границу.
С первых дней Великой Отечественной войны Зарубин – в действующей армии. В октябре 1941 года его батальон вместе с другими подразделениями 8-й воздушно-десантной бригады оказался в окружении и на протяжении восьми месяцев воевал в тылу врага как пар¬тизанский отряд. Выведенный Зарубиным из смоленских лесов, батальон на одном из участков Западного направления прорвался через линию фронта. За умелое управление партизанской борьбой батальона он был награжден орденом Красной Звезды.
В составе войск Донского фронта Иван Петрович участвовал в разгроме гитлеровских войск под Сталинградом. Раненный в бою близ станции Миллерово, вернулся на фронт к началу Курской битвы. Весь дальнейший боевой путь забайкальский пограничник прошел в рядах 3-й гвардейской танковой армии генерала П.С. Рыбалко. Мотострелковый батальон Зару¬бина сражался с захватчиками на Курской дуге и на берегах Днепра, на подступах к Киеву и Львову, форсировал Западный Буг и Вислу, Одер и Нейсе, участвовал в боях на территории Польши и Германии.
21 апреля 1945 года в боях на подступах к Берлину гвардии майор Зарубин принял командование бригадой. Спустя четыре дня вместе с бойцами форсировал канал Тельтов. Умело организовал переправу частей бригады, приданных средств усиления и завязал бой с противником на окраине Берлина. В этих боях противнику был нанесен значительный урон в живой силе и боевой технике.
За мужество и героизм, проявленные в Берлинской операции, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 27 июня 1945 года исполняющий обязанности командира 22-й гвардейской мотострелковой бригады 3-й гвардейской танковой армии гвардии майор Иван Петрович Зарубин был удостоен звания Героя Советского Союза.
Редактировалось: 1 раз (Последний: 12 октября 2014 в 14:50)
Сообщений: 92
ШОРИН Николай Александрович


Редактировалось: 2 раз (Последний: 12 октября 2014 в 15:19)
Сообщений: 92
ЗОЛОТАРЕВ Антон Афанасьевич

Редактировалось: 2 раз (Последний: 12 октября 2014 в 15:26)
Сообщений: 92
БУКРЕЕВ Максим Филиппович


Редактировалось: 2 раз (Последний: 12 октября 2014 в 15:28)
Сообщений: 92
ГАВРИКОВ Василий Федорович


Редактировалось: 2 раз (Последний: 12 октября 2014 в 15:29)
Сообщений: 92
ГОРШКОВ Валентин Афанасьевич

Редактировалось: 1 раз (Последний: 12 октября 2014 в 15:30)
Сообщений: 92
ГРИГОРЬЕВ Борис Андреевич


Редактировалось: 1 раз (Последний: 12 октября 2014 в 15:31)
Сообщений: 92
ДОЛГОВ Федор Евдокимович


Редактировалось: 1 раз (Последний: 12 октября 2014 в 15:32)
В начало страницы 
|
Перейти на форум:
Быстрый ответ
Чтобы писать на форуме, зарегистрируйтесь или авторизуйтесь.

← Назад

Интернет-проект "Честь имею"/Военный Петергоф. kaspiec.148@mail.ru. 8 (916) 509-01-59